Она взяла его, поднесла к лицу — и замерла. Последовала долгая, абсолютно тихая пауза. А потом её глаза округлились. Она поворачивала голову, ловила своё отражение под разными углами, прикасалась пальцами к идеально гладкой коже щёк, к тёмным, густым, будто вороново крыло, волосам. Весь остаток пути до замка Вектора она провела в тихом, сосредоточенном самовосхищении, то и дело поглядывая на своё отражение.
— Кайлос, — наконец нарушила она молчание уже под самыми стенами мрачной крепости Архитектора. Её голос звучал игриво, с лёгкой, дразнящей ноткой. — Ну что, как теперь, думаешь, устоишь передо мной?
Я сглотнул, почувствовав внезапную сухость во рту, и намеренно отвернулся, делая вид, что изучаю укрепления противника. Внутри же чётко и ясно прозвучала мысль, холодный и жёсткий внутренний якорь: «Держись, Женя. Ты ведь женат. Держись».
До цитадели Вектора путь занял целую неделю. Не будь у меня под рукой моей палатки с привычными мне удобствами и верной сумки, набитой вкусняшками, я бы давно махнул на всё рукой и попытался отправить этот проклятый обелиск в центре звезды — ну ладно, не туда, а скорее отправил бы этот осколок мира по координатам, что дал Каселиус. Я поверил ему сразу, без колебаний. Что, впрочем, не отменяло чувства глупой досады: из головы вылетела примерно тысяча неотложных вопросов, которые стоило задать. Ладно, чего горевать-то попусту. Хотя бы теперь мы точно знали, кого искать.
Карл предпочёл остаться в обители Хранителя. «Здесь дом», — нацарапал он на камне, и его тут же пристроили таскать мешки с зерном на мельницу. Судя по довольному урчанию, доносящемуся из-под шлема, великан был более чем счастлив.
Когда же мы наконец достигли цели, нас ждал сюрприз. Замок Вектора оказался… пуст. Вернее, не опустевшим после битвы, а будто застывшим в безмятежном, почти провинциальном спокойствии. Это было настолько нелепо, что я засомневался в собственном восприятии. У них что, нет никакой связи? Ни дозорных, ни магических часовых? Мы неделю шагали по их землям, устраивая привалы, жарили шашлык, желая привлечь к себе внимание, а им, похоже, и дела не было.
Мы вошли на территорию, не встретив ни малейшего сопротивления. Стража у ворот состояла из скелетов и покорно бредущих зомби — безвольных, тусклых созданий. Опутать их невидимыми нитями воли было проще, чем отмахнуться от назойливой мухи. Vita de Morte — они замерли на месте, их примитивное сознание даже не успело понять, что произошло, чтоб в следующую секунду упасть как подкошенные.
Внутренний двор и само строение больше напоминали не логово некроманта-архитектора, а хорошо сохранившееся, даже ухоженное поместье давно минувшей эпохи. Мы даже встретили живых людей — слуг в простой одежде, которые, завидев нас, с тихим испугом разбежались и попрятались по комнатам, с хлопком затворяя двери.
На втором этаже нам встретилась молодая женщина в платье горничной, дрожащая так, что звенел поднос в её руках. После короткого, мягкого допроса она, запинаясь, указала на массивную дверь в конце западного крыла — покои мастера Хелиона. Вся эта расхлябанность, эта бытовая обыденность на краю царства смерти начала меня по-настоящему настораживать. Я ожидал батальонов нежити, артефактных ловушек, срабатывающих от малейшего дуновения, магических сигнализаций, разрывающих тишину рёвом. Как они вообще выжили в этом кармане реальности? Или… стоп. Возможно, они и не собирались тут быть в полной изоляции. Наверняка они тихо просачивались в наш мир, в общество Керона, как чума, находя себе сообщников и шпионов. Зачем им тут торчать? Вот я глупости думаю. Это так, перевалочная база, место, где можно сохранить свои души. Но почему всё так беспечно? Неужели они даже не представляли возможным, что сюда кто-то заберётся? Что-то тут не так.
Дверь в мастерскую была приоткрыта. Я толкнул её плечом.
Комната, в которую мы вошли, была просторной, залитой холодным светом сфер, плывущих под потолком. Повсюду стояли чертёжные стойки, груды исписанных формулами пергаментов, странные устройства из бронзы и хрусталя, тихо пощёлкивающие шестерёнками. Запах пахнул старой бумагой, маслом и металлом. И в этой знакомой, почти домашней атмосфере что-то ёкнуло внутри. Эта мастерская до жути напоминала лабораторию Санчеса. Тот же творческий хаос, та же одержимость в деталях.
А за центральным столом, склонившись над сложной схемой, сидел человек. Худой, с взъерошенными седыми волосами, в просторном, запачканном чернилами халате. Хелион.
— Добрейшего вечерочка. Санэпидемстанцию вызывали? — мои слова повисли в тихом воздухе мастерской, нарушив лишь мерное тиканье странных механизмов.