Но Малкадор не дрогнул. Он только вскинул посох, и из треснувшей под его ногами земли вырвались три костяных чудовища. Они напоминали скелеты драконов, но искажённые, собранные наспех из обломков скелетов разбросанных тут и там тел. Их пустые глазницы горели тем же зелёным пламенем, что и у их создателя, а в рёбрах и позвоночниках бушевали, запертые внутри, сферы молний, перемешанные с чёрной, липкой магией смерти. Полукровки. Нежить, скрещённая со стихией тьмы.
Мой Красавец врезался в них. Началась титаническая схватка теневого гиганта против трёх костяных пародий на драконов. Грохот был таким, словно рушились горы. Я попытался рассеять конструкты врага, резко сжав кулак и мысленно выкрикнув «Vita de Morte» — заклятье, разрывающее некротические связи. Но сила, скреплявшая костяных драконов, оказалась слишком цепкой и чужеродной. Моя воля наткнулась на броню из чистой, выверенной ненависти и отскочила. «Силён, гад», — пронеслось у меня в голове с долей почти профессионального уважения.
Мой дракон бился отчаянно, рвя когтями кости и гася молнии всплесками первозданного мрака. Он был мощнее, но его теснили числом. Видя, что ставка на одну мощную единицу может не сработать, я принял решение. Оставив зверя, порождённого тьмой, сражаться, я отступил на шаг, сосредоточившись на новом плетении. Воздух вокруг меня загудел, заряжаясь энергией. Я собрал в кулак всю ярость грозы, всё напряжение перед ударом, и выпустил её в небо одним словом: «Furor Thoris».
Это было заклинание уровня архимагистра — не просто удар молнии, а призыв самой сути бури. Сверху, разрывая клубящиеся над нами свинцовые тучи, обрушился столб ослепительно-белой, ревущей плазмы. Он был направлен прямо в сердце короля некромантов.
Но тот только усмехнулся. Он не стал уворачиваться. Вместо этого его посох описал в воздухе сложную дугу, и падающая молния, словно железо, притянутое магнитом, резко изогнулась и... ударила в меня. Энергия, равная силе моего же заклятья, впилась в молниевый доспех. Мир на мгновение обратился в белое каление и оглушительный грохот. Доспех поглотил львиную долю удара, но сила отбросила меня, заставляя пятками прорезать борозды в камне.
Не давая головокружению взять верх, я сделал шаг вбок — не в пространстве, а в саму тьму, что дружелюбно раскрыла свои объятия. Реальность поплыла, сменившись на мгновение полным, беззвучным ничто. Но когда я вышел из неё, рассчитывая оказаться в тылу, он уже ждал. Малкадор стоял там, будто всегда знал мой маршрут. Его нога, обутая в простой, но прочный ботинок, метнулась вверх с нечеловеческой скоростью и силой.
Удар пришёлся в грудную клетку. Не было даже звука — только ощущение, будто поезд врезался на полном ходу. Я полетел назад, воздух свистел в ушах, земля и небо крутились в безумном калейдоскопе. Падение длилось вечность — три долгие, унизительные секунды свободного полёта.
Но он не дал мне упасть. Едва я начал терять высоту, он взмахнул рукой. Вслед за мной помчался вихрь — но не из воздуха, а из песка. Только этот песок светился зловещим фиолетовым сиянием и оставлял за собой в воздухе полосы тления. Магия разложения, превращающая всё на своём пути в прах.
Мыслей не было, только инстинкт. Я, всё ещё летя, резко выбросил руку в сторону. Земля передо мной вздыбилась, вырвавшись из мостовой гигантской каменной ладонью, и встала стеной на пути смертоносного песка. В тот же миг я снова шагнул во тьму — на сей раз коротким, отчаянным прыжком в собственную удлиняющуюся тень.
Я материализовался у него за спиной, пока он следил за столкновением своего заклятья с каменной преградой. Не теряя ни доли секунды, я вогнал в землю обе ладони, выкрикивая слова, от которых задрожали кости в окружающих телах: «Tempestas Ossium!»
Тысячи тел, разбросанных по площади, содрогнулись. С противным, влажным чавканьем, словно земля отрыгивала непереваренное, из них вырвались кости. Рёбра, позвонки, фаланги, черепа — всё смешалось в единую, летящую бурю. Они не просто падали — они неслись с бешеной скоростью, заострённые магией, как туча костяных стрел, нацеленная в одну точку: в сердце Малкадора.
Он не стал уворачиваться. Не стал создавать щит. Он просто оттолкнулся ногами от земли и взмыл вверх, как пущенная из лука стрела. Однако мои «стрелы» обладали «автонаводкой». Они изогнулись в полёте, как стая обезумевших птиц, и устремились за ним.