Он сжёг последнего ворона и замер, его дыхание было ровным, будто он и не участвовал в схватке всё это время.
— Я не просто так вспомнил твою семью, — повторил он, и в его тоне появилась сладостная, ядовитая нота. — Помнишь, как похитили Еву и Марину?
Лёд сковал мне внутренности.
— И что? — подыграл я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но уже предчувствуя пропасть под ногами. Мне также нужна была пауза восстановиться.
— Ты, наверное, до сих пор считаешь это нашей неудачей. Мол, план провалился, девочки спасены. Ан нет. Всё вышло как раз по плану. Пока они были без сознания, мой господин… вживил в них кое-что. Вирус. Очень тонкий, очень тихий, замедленного действия. И сейчас, стоит мне активировать его… они умрут. Медленно. И очень мучительно. На твоих глазах.
— Погоди, — я заставил себя дышать глубже. — Твой… господин? О ком речь?
Вопрос был не праздным. Мой разум отказывался принять, что у существа такой мощи может быть повелитель.
— Ты с ним уже встречался, — его губы растянулись в безрадостной улыбке. — Каселиус.
Время остановилось. Обрывки воспоминаний, его слова, его поведение, его «помощь» — всё сложилось в единую, чудовищную картину. Невероятную по дерзости и цинизму.
— Так он… — гнев, жгучий и слепой, поднялся волной. — Сука.
Он обвёл меня вокруг пальца. Как последнего доверчивого дурака. Он понял, что финал близок, что Малкадор обречён, и придумал этот изящный, подлый ход. Сыграл роль уставшего стража, передал «ключи» от своей тюрьмы… а сам отбыл в заранее подготовленную, комфортную ссылку, оставив здесь разгребать последствия своего ученика. И повесив мне на шею гирю в виде судьбы моей семьи.
— Вижу по твоему лицу, ты всё осознал, — удовлетворённо констатировал Малкадор.
— Да, — моё признание прозвучало тихо и пусто. — Красиво. Вернее, красиво сделал он. Но тебя это не спасёт.
— Посмотрим, — парировал он, и его палец начал вырисовывать в воздухе зловещий, светящийся символ. — Сейчас я активирую сигнал. И твоя жена, твои дети, даже твоя «Великолепная» преподавательница истории… они начнут умирать. А ты будешь стоять здесь, бессильный, и наблюдать. И после этого…
В этот самый миг, когда его слова висели в воздухе ядовитой угрозой, случилось два события, перевернувших всю ситуацию с ног на голову.
Во-первых, с далёкого, едва слышного гулом и звоном, будто лопнула гигантская струна, пал защитный барьер вокруг Икарии. Воздух стал другим — свободным, разреженным, наполненным запахом дыма и далёкой морской соли, ведь острова парили над морем. Путь был открыт.
Во-вторых, прямо у меня за спиной пространство разорвалось не зелёным, а чистым, серебристым сиянием. Из портала шагнули они. Не подмога, не войска. Семья.
Гоблин выпрыгнул первым, приземлившись на корточки, и его обычная ухмылка сменилась оскалом хищника. Два длинных, изогнутых полумесяцем кинжала уже мерцали в его руках. Перчик, мой изумрудный кошмар, с пронзительным криком врезался мне на плечо, и из его лапок с лёгким скрипом выдвинулись стальные когти, длинные и острые, как бритвы — Росомаха из древних комиксов. Аэридан изящно выпорхнул, зависая рядом со мной.
Рядом материализовалась Ева. Не испуганная девочка, как это было раньше, а Ева — с собранными в тугой хвост волосами и глазами, полными холодной решимости. Её руки были уже подняты, между ладонями клубилась и росла сфера ослепительно-белой энергии — «Nova Pulsus», волна, способная смести нежить целыми рядами.
Следом вышел Санчес, с ходу активируя с десяток артефактов, такой мощи, что мне самому стало страшно.
И завершила выход Лирель. Она появилась в полной боевой готовности, лунный лук уже в руках, тетива натянута, а на ней — не простая стрела, а тяжёлый, сложный артефакт, чей наконечник светился угрожающим синим свечением. Похоже, ей понравилось быть лучницей.
Король некромантов лишь фыркнул, глядя на эту картину.
— Сентиментальный глупец. Смотри же, как твоя жена умирает, — он произнёс это с театральным пафосом и щёлкнул пальцами.
Ева ахнула, её глаза закатились, и она рухнула как подкошенная, прямо мне на руки.
— «НЕТ!»
Мой крик грохнул над площадью, наполненный такой животной болью, что, казалось, камни должны были расколоться. А потом… я не сдержал короткий, сдавленный смешок. — Нет, серьёзно, как актёры в кино умудряются с такими серьёзными лицами это кричать?