Пока мы шли по просторным, залитым мягким светом коридорам замка, стены которого были увешаны не оружием и трофеями, а странными картами, чертежами непостижимых механизмов и засушенными растениями из миров, которых я не знал, я встретил ещё одно знакомое лицо. В одной из арок, ведущей в зимний сад, стояла Морвенс в компании ещё одного моего клиента архимага Фламе. Она опиралась на перила, глядя на цветущее что-то невиданное, и на её губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Увидев меня, она только кивнула, как будто моё появление здесь было самым естественным событием на свете.
Вот тогда-то всё и сложилось в окончательную, невероятную картину. Эридан, Морвенс… Получается, мой загадочный клиент и есть тот самый мифический Тёмный Властелин, чьё имя упоминалось в древнейших хрониках шёпотом, а его существование ставилось под сомнение самими архимагистрами.
Мы поели в огромной, уютной кухне, где пахло специями, свежей выпечкой и добротой. Мария, пышная, добродушная женщина с глазами, полными мудрости, действительно накормила нас таким борщом и такими пельменями, что казалось, они собрали в себя весь вкус дома и безопасности. Поблагодарив её от всей души, мы с Эриданом поднялись на широкий открытый балкон.
Вид, открывшийся оттуда, перехватил дыхание. Весь остров лежал как на ладони: буйные леса, серебристые реки, водопады, ниспадающие прямо в бирюзовую лагуну, и вдали — бескрайняя гладь океана, сливающаяся с небом на горизонте. Это была не просто красота. Это была красота, которую спроектировали. Идеальная, как чертёж.
— Ты понял, наконец, кто перед тобой? — спросил Эридан, облокотившись на мраморные перила. Его голос был спокойным, без тени высокомерия.
— Примерно, — ответил я, отламывая кусочек воздушного эклера с ванильным кремом, который каким-то волшебством оказался у меня в руке на красивой фарфоровой тарелке. — Эридан. Клинок Рассвета. Маг в ранге… Вершителя.
— Верно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Как догадался?
— В одной книге из библиотеки наткнулся на сказку. Сказку про мальчика, который вырезал из тьмы рассвет. И ещё разные обрывки информации всплывали то там, то тут за те годы что я искал информацию про обелиски. Всё сложилось в единую картину.
— Молодец, — похвалил он с искренней теплотой, которой я от него не ожидал.
— Знаете, — начал я, глядя на океан, — у моего отца, Курникова Андрея Вячеславовича, в одной старой онлайн-игре был точно такой же ник. «Эридан Клинок Рассвета».
Тишина повисла на пару секунд. Потом он обернулся ко мне, и его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка.
— Люк, — произнёс он, и в его голосе внезапно зазвучали знакомые, культовые интонации, — я твой отец.
Это была идеальная имитация голоса Дарта Вейдера.
Мы оба рассмеялись. Звук смеха был громким и немного нервным, особенно моего — потому что мне в тот момент было уже не до шуток. Под этой лёгкостью скрывалась бездна.
— Садись, — сказал он, и мановением его руки на балконе появились два глубоких кожаных кресла и небольшой столик между ними, которых секунду назад здесь не было. — Расскажу всё.
Мы устроились. Кресло было невероятно удобным. Я отпил из бокала прохладного, игристого напитка, похожего на эль, но с привкусом мёда и далёких звёзд.
— Итак, — начал Эридан, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь века. — Когда я умер в своём мире, то очутился не в раю и не в аду. Я оказался в небытии. В абсолютном «ничто». И жить, понимаешь, хотелось так сильно, что это самое небытие… выплюнуло меня. Вытолкнуло сюда. А здесь тогда ничего не было. Совсем. Пустота, немыслимая пустота. Но у меня было стойкое ощущение что я всё могу. Вот и начал творить. Магию… мне пришлось придумывать с нуля. Из ничего. Но ты, наверное, уже догадался. — Он посмотрел на меня, и я кивнул. — Да, она вся на латыни, которой в этом мире быть не должно было отроду. Это был мой якорь. Мой язык. Моя логика.
Он замолчал, его пальцы барабанили по ручке кресла.
— Людей здесь не было. Не было никого. Зато были… боги. Вернее, сущности, которые сами себя таковыми считали. Примитивные, капризные, жестокие. Они творили тут всякую дичь ради забавы — рождали и тут же стирали целые материки, играли с фундаментальными силами, как дети с огнём. Когда я, потратив невесть сколько времени, наконец создал первые зачатки порядка, первые островки разумной жизни… они решили это разрушить. Просто так. Из скуки.
Он сделал глоток, и его глаза стали холодными, как ледники.
— Первого бога я убил, когда мне было… около двух тысяч лет от роду. По местному счёту.