— Кто таков будешь? — голос Таэлиса «Звёздный Скрежет» Стелларион, математика вселенной, читающей судьбы в хороводах планет, прозвучал холодно и отстранённо. Хоть он и догадывался кто перед ним.
— Я — тот, кто является раз в четыре тысячи лет, — мой голос был спокоен, без капли агрессии. — Вы, архимагистры, зовёте таких, как я, двухстихийниками.
Воздух в зале застыл. Взоры могущественнейших магов Керона, за исключением бесстрастного лика Дракоса, выразили единое чувство — шок. Слухи о подобном существе долгое время считались плодом фантазии: одни говорили о двухстихийнике, другие — о трёх, самые же смелые — и вовсе о четырёх. Истории казались не более чем бредом. Прошло много времени, и все давно позабыли о том, что это вот-вот должно было случится. Обычно появление такого мага сопровождалось воинами, а в мире тишина. Если не считать захват летающих островов.
И тогда юноша доказал обратное.
Четыре сферы чистейшей магии вспыхнули в воздухе, каждая по влитой энергии равная силе одного из присутствующих архимагистров. И что поразило всех больше всего — он не произнёс ни единого слова заклинания, даже не моргнул. Только сами плетения были «корявыми» по их мнению. А Дракос в это время только улыбался, смакуя произведённый эффект.
— Если обобщить, то я — тот, кто превосходит вас по силе, но, к сожалению, не по опыту. Тут вы круче. И вы все — в моём ресторане, — я одарил собравшихся самой безобидной и светлой улыбкой. — И ваш долг передо мной составляет триста семьдесят четыре тысячи сорок два золотых, — произнёс я, добивая их этим финальным аккордом. — Пока что.
Не познакомься я заранее с архимагистром некромантии, последствия такого откровения могли бы принять самый непредсказуемый и мрачный оборот. Но именно он настоял на таком моём появление. А кто я такой чтоб отказывать архиамгистру смерти? Хочет покрасоваться. Пожалуйста.
— Прежде чем я приступлю к повествованию, позвольте предложить вам нечто особенное, — произнёс я, доставая из сумки пузатую бутыль с золотисто-карамельной жидкостью, в которой переливались серебристые искорки, словно крошечные звёзды в миниатюрной вселенной. — Это ром «Буря в стакане». Я привёз его из мира, что более недоступен для посещения. Кто из вас, великие архимагистры, отважится разделить со мной этот редкий напиток? Сразу предупреждаю — он не продаётся и не будет готовиться в нашем мире. (Тут я, конечно, слукавил, но им знать не обязательно). — Тот источник, где я его приобрёл, более не существует. И нет, я не уничтожил его — я переместил их осколок реальности на другую планету. Но об этом позже.
Для магов, проживших тысячелетия, самая большая редкость — найти нечто способное их удивить. Они до сих пор пребывали в лёгком недоумении, как это заведение ускользало от их внимания все эти годы. Или же кто-то из них знал, но не спешил делиться.
— Я, — без колебаний отозвался Дракос.
Его пример оказался заразительным — остальные подняли руки с почти академической торжественностью.
Разлив напиток по хрустальным стопкам, я первым сделал небольшой глоток, демонстрируя, что это не яд. Хотя, конечно, я мог заранее принять антидот, но традиция есть традиция. Никто не стал пить залпом — сначала все внимательно изучали аромат, затем делали по скромному глотку, потом ещё один, и ещё... Через десять минут двухлитровая бутылка была пуста, а на лицах магов появились непривычно тёплые улыбки. Их взгляды, прежде смотревшие на меня с подозрением, теперь смягчились и потеплели.
После я опустился в предложенное кресло и, попросив собравшихся сосредоточиться, что было довольно тяжело, когда все взгляды прикованы к твоей сумке начал свой рассказ. Пришлось достать ещё одну бутыль.
Я поведал им всё с самого начала — о том, как оказался в этом мире. Взяв клятву перед этим что эти знания никто кроме них не узнает и не услышит. Старики охочие до нового легко согласились.
Долгие дни я размышлял, стоит ли открывать им свою тайну, и даже вопрошал само мироздание. И, к своему величайшему изумлению, получил ответ — хотя обычно оно хранило нейтралитет.
К моему глубочайшему удивлению, они внимали каждому моему слову, не проронив ни единой реплики. Никто не кривил лицо, или как-то иначе проявляя эмоции. Когда же я закончил, наступила тишина, а затем последовала череда вопросов. Я отвечал с предельной откровенностью — или почти. Секреты моих рецептов, тайна волшебных горошин — это осталось моими секретами. Но что касается Совета Кровавого Заката, Безмолвных Клинков, Братства Абсолюта, ксиллор'аанцев с их машиной времени, обелисков и прочих деятелей местной культуры — здесь я выложил всё, что знал.