На лицах орков появились уважительные улыбки.
— Сражаемся до того, пока один не признает поражения, — я снял мантию, оставаясь в рубахе, скинул сумку и вынул оттуда полуторный меч.
Солнце было в зените и оттого песок на площадке был раскалён, отдавая жар, пыль прилипает к вспотевшей коже. Я стоял напротив вождя что крутил меч словно тот ничего не весил. Хотя он своим видом мне больше напоминал меч из какого-нибудь мультика анимэ.
Вождь Грах'тул не какой-нибудь орк-зазнайка, с которым можно пободаться в таверне. Гора мышц и ярости, закованная в шрамы и приправленная опытом воин. Его двуручник — кусок зазубренного железа, способный перерубить лошадь. Опасный он, надо быть настороже.
Я поудобнее перехватил эфес полуторника, что выковали для меня короли гномов, притом лично. Руны наложили с помощью своего бога. Ну так они мне сказали. Посмотрим, чего он стоит.
Раз мы сражаемся без магии — значит, никаких фокусов. Только сила, сталь и ум. Я мысленно погладил себя по голове за годы, вложенные не только в обучение магии, но и в суровые уроки фехтования. Память об ошейниках лаодитов — лишающих магии, свежа как никогда.
Он начал с гортанного рыка и горизонтального удара, способного снести башню.
«Не блокировать. Нельзя блокировать», — напомнил я себе дважды. Вряд ли мой меч выдержит прямое столкновение. Я сделал шаг назад, в мёртвую зону, и клинок со свистом пронёсся в сантиметре от моей груди. Воздух от него ударил по лицу, мои волосы взметнулись, перекрывая мне взор.
«Зараза, когда уж я постригусь» — пришла такая нужная мысль и как всегда так вовремя.
Я ответил коротким уколом в предплечье, неглубоким, просто чтобы обозначить: «Я здесь. И я куда быстрее».
Он оказался не из тех, кого это злит. Напротив. Его чёрные, как уголь, глаза сузились, в них вспыхнул интерес. Оценка. Вождь перешёл на мощные, сокрушающие удары сверху, заставляя меня отступать, уворачиваться, чувствовать, как земля содрогается от силы его ударов. Мои запястья ныли от каждого парирования, когда я отводил его клинок по касательной, используя его же чудовищный импульс против него. Сталь звенела, высекая искры. Даже боюсь представить, как бы я провёл этот бой, не уделяй я годы тренировкам. Он действительно очень опытный и сильный воин. Я уже видел его поединок, но в них он будто сдерживался. И сейчас я в этом убедился.
Вот он — шанс. Грах'тул занёс меч для очередного вертикального удара, на мгновение открывая бок. Я cделал резкий выпад, но это финт. Он предсказуемо бьёт в сторону моего движения, а я уже не там. Оттолкнувшись от земли, я кувыркнулся через его опущенную руку, как акробат, и плашмя ударил его мечом по спине плоской стороной клинка. Тук. Глухой удар о кожу. Ранить смертельно я не собирался. Это дружеский спарринг.
Он рыкнул от ярости, но не слепой, а сосредоточенной. Развернулся с невероятной для его габаритов скоростью. Его левая рука, сжатая в кулак, прилетела мне в грудь. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В глазах вспышка. Мир поплыл. Я откатился, едва уклоняясь от следующего удара мечом, который вонзился в землю там, где секунду назад была моя голова. Он настолько во мне уверен или хочет меня убить? Бросил взор на Вул’дана, но тот сидел расслабленно. Хм. Значит, всё норм. Ну что ж. Тогда расслабляемся и наслаждаемся.
Мы замерли, тяжело дыша. Я терзал ребро, он — спину. Мы обменивались взглядами, а не ударами. В его глазах читалось не зверство, а уважение. Он видел, что я не применяю магию. Что я просто ловок и быстр.
И тогда он, оскалившись пошёл в финальную атаку. Вращение. Его меч описал ужасающую дугу, превратив его в смертельный вихрь. Отступать было некуда. Я вжался в забор, чувствуя, как ветер от клинка режет щёку. И в этот момент я увидел. На мгновение, в конце вращения, он был неустойчив. Центробежная сила она такая.
Я не стал бить. Я бросился вперёд, прямо под летящее лезвие. Вложил всё, что осталось от сил, в плечо и врезался в него, пока тот ещё не восстановил равновесие.
Мы оба рухнули в клубах пыли. Он — на спину, я — на него. В следующее мгновение остриё моего меча было у его горла, прямо над крупной артерией, пульсирующей на его шее.
Он замер. Его грудь вздымалась. Он смотрел на меня, на клинок у своей глотки, на моё перекошенное усилием лицо. В его глазах бушевала буря. Гордость. Ярость. И… принятие.