Далее наступит вторая фаза: Биологическое «Извращение». Энергия распада не убьёт морскую флору и фауну мгновенно. Она вызовет ускоренную мутацию.
— Что именно с ними произойдёт?
— Могу только предположить. Например, рыбы обрастут костяными пластинами и станут агрессивными, кораллы превратятся в острые, ядовитые шипы, а водоросли начнут выделять в воду кислоту, яд или ещё что-то в этом духе. Экосистема станет враждебной к своим же обитателям.
— Это всё?
— Нет. Есть ещё третья фаза: Потеря Воли у разумных. Самый страшный аспект моего оружия. Изменённое поле будет влиять на разум подводных жителей. Оно станет гасить их волю к жизни, к сопротивлению, к творчеству. Они впадут в апатию, перестанут поддерживать свои города и с покорностью будут наблюдать, как их мир рушится у них на глазах. Вот тогда вы сможете делать с ними что захотите.
— Не ожидал от тебя такого, — оскалился Вектор. — Я доложу его величеству, что ты, как всегда, хорош.
Лич встал, он явно был удовлетворён новым оружием, а потому, покинув кабинет, принялся за разработку плана по доставки монументов к городам королевства.
Учёный сел в кресло и тяжело вздохнул, закрыв глаза.
Он не увидит слёз морских жителей. Если бы это случилось, он точно был бы сошёл с ума. Но нет. Он выдержит и дождётся того, кто поможет ему одолеть их народ.
Город Ревущих Ветров.
На следующий день. Ранее утро.
— Как-то так обстоят дела, — заключил я свой рассказ. — И я прошу тебя отправиться со мной.
— Ты мог бы и не просить, — оскалился в улыбке орк. — Если бы ты не предложил, я бы сам напросился в компанию. Сидеть здесь мне до смерти надоело.
— А как же Римма? — хитро подмигнул ему Бренор. — Что скажет твоя избранница о таком внезапном исчезновении?
— О, я уже всё продумал, — рассмеялся орк. — Кайлос откупится мешком вкусняшек, и тогда ваш верный друг будет прощён.
— Не проблема, — улыбнулся я. — Для друга ничего не жалко. Кроме того, я хочу преподнести тебе кое-что особенное.
Я извлёк из сумки лакированную шкатулку, внутри которой на бархате алого цвета покоилась та самая горошина, дарующая невероятную мощь.
— Великие духи! Неужели это то, о чём я подумал? — в голосе Вул’дана прозвучало благоговейное изумление.
— Именно так, друг мой, — подтвердил я, вручая ему дар. — Горошина, способная умножить физическую силу во много раз.
Орк принял её и опустился на песок тренировочной площадки, где мы находились.
— Ты... даришь это мне? — переспросил он, не скрывая потрясения.
— Безусловно.
Последовала долгая пауза. Вул’дан сидел, уставившись в землю, его лицо выражало напряжённую внутреннюю борьбу.
— Скажи честно, Кай, — наконец произнёс он. — Этот дар связан с испытаниями, что ждут нас впереди? С войной, о которой пророчествовал великий шаман?
— И да, и нет.
— Как это понять? — орк выглядел искренне озадаченным.
— Очень просто. Я дарю это тебе просто потому, что могу. Да, я хочу, чтобы ты стал сильнее, но не из-за каких-то скрытых планов.
— Позволь мне тогда... — Вул’дан замолчал, подбирая слова. — Могу ли я передать твой дар моему отцу? Он не обладает нашей магической силой, и я боюсь, что он не переживёт грядущую войну.
Орк произнёс это с трудом, преодолевая внутреннее сопротивление. Признаться в таком страхе — потерять отца — для воина его народа было немыслимо. Но годы общения с Кайлосом научили его, что настоящая сила не в сокрытии слабостей, а в умении быть искренним перед теми, кто заслужил доверие.
— Поступай так, как считаешь нужным. А теперь нам пора выдвигаться.
С чувством исполненного долга я обменялся прощальными рукопожатиями со вождями обоих городов, оставив о себе, судя по всему, самое благоприятное впечатление. Это читалось в тёплых взглядах, сопровождавших наши последние беседы, в твёрдости рукопожатий и в тех словах, что были сказаны мне вслед. Свои соображения относительно грядущих событий, изложенные на пергаменте, я передал через вождя Крушака великому шаману — личная встреча не состоялась, как и аудиенция у оркского короля, но я не терял надежды, что когда-нибудь наши пути вновь пересекутся.
Как бы я ни стремился побыстрее отправиться в путь, покинуть гостеприимное стойбище нам удалось лишь после полудня. Перед самым выходом вождь призвал меня к себе. Долгими и исполненными искренней благодарности были его речи за преподнесённый дар. Он прекрасно понимал, откуда у его сына такая редкая вещь. Хотя поначалу старый воин пытался уговорить меня повлиять на его сына, чтобы тот сам принял волшебную горошину. Но Вул’дан настоял.