Чуть поодаль, у тропы, уводящей на запад, небольшая группа игроков столпилась у массивного деревянного стенда, утыканного свитками и записками. Подойдя ближе, я принялся изучать объявления. Здесь в основном искали попутчиков для охоты на редких существ или помощи в выполнении заданий. Мелькали и призывы собрать отряд для штурма могущественных рейд-боссов. Подобные доски я видел и в городе — они служили главной площадкой для поиска товарищей и пополнения клановых рядов.
Я пробежался глазами по спискам, но никто не вызвал особого интереса. Мне нужен был шестой член нашей команды, желательно жрец или целитель. Однако среди предложений не было никого, хотя бы отдалённо соответствовавшего нашим запросам. Решив не тратить время, мы двинулись дальше — в сторону прокачки. Нужные нам локации лежали как раз по пути в ту сторону куда постоянно смотрел при замирании белый кролик, тьфу ты, зайчик.
Вскоре мы достигли «Дремучего леса», где обитали твари семнадцатого-девятнадцатого уровней. Здесь мы и планировали добить заветную двадцатку. Я догадывался, что такой круглый рубеж должен был принести нам нечто большее, чем просто новый ранг.
Нашими главными противниками стали пауки. К этим тварям Вул’дан, Бренор и Грохотун после злополучного пиратского острова испытывали лютую, почти инстинктивную неприязнь. Потому уничтожали их с особой жестокостью.
Хитрость местной фауны заключалась в том, что если сам паук был семнадцатого уровня, то его липкая паутина имела девятнадцатый. И держала она насмерть — на десять-пятнадцать секунд, мерзавцы. Попав в такую, Лирель чуть к праотцам не отправилась.
Первым двадцатый уровень достиг я. Уложив очередного монстра, я едва сдержал порыв пройтись по разработчикам отборным русским матом — да-да, не просто выругаться, а именно что выплеснуть всю накопившуюся ярость. Если раньше для нового уровня хватало и сотни мобов, то теперь требовалась целая тысяча! На хрен так усложнять-то? На 40 что, миллион мобов надо? Где баланс? Это был настоящий ад. Когда остальные тоже достигли двадцатки, их боевой дух заметно поугас. А ведь нам был нужен как минимум двадцать пятый уровень. Пришлось срочно искать другое место, с более солидной добычей.
А так как время было уже позднее, решили отложить гринд на завтра. Нам удалось отыскать безопасную поляну — специальную зону, где можно было переночевать, не опасаясь нападений со стороны мобов, но не игроков. Как мы выяснили, подобные убежища есть в каждой локации до сорокового уровня. Дальше, где города становятся больше, а монстры — злее, о таких удобствах приходилось забыть, и дежурство по ночам становилось суровой необходимостью.
— Как же повезло, что наш Кай оказался столь запасливым, — проговорил Бренор, с наслаждением откусывая кусок поджаренного зайчатины. — А то жевать паука мне что-то совсем не улыбается, — все от этой мысли поморщились.
Действительно, я предусмотрительно оставил часть добычи и теперь, стоя у костра, оттачивал кулинарное мастерство, пытаясь достичь восьмого уровня. Дойдя до десятого, я смогу готовить куда как лучше. И тогда ни мои спутники, ни я сам более не будем страдать от последствий моих гастрономических экспериментов. Кстати, вот тут они достигли полного реализма. Приходится драить котёл после каждой готовки. Обжигаться, мыть руки, свежевать туши. Жесть какая-то.
— А вот мне не хватает походной палатки и её удобств, — с лёгкой меланхолией вздохнул орк, тоже погружая зубы в сочное мясо.
— Ну ты даёшь, зелёный, — я не сдержал весёлой улыбки. — Ты же, по идее, житель бескрайних степей, потомственный кочевник. Вся твоя жизнь — в пути. Какие уж тут удобства?
— Это, друг мой, пережитки тёмного прошлого, — с достоинством парировал он. — Я — орк новой формации, цивилизованный и просвещённый. Пользуюсь столовыми приборами и салфетками. Следую правилам гигиены, регулярно очищаю зубы и омываю тело. Обладаю обширным словарным запасом и даже получил высшее образование. Кстати, вместе с тобой, если ты забыл, — ткнул он в меня жаренной тушкой.
Он с гоблином понимающе кивнули друг другу и стукнулись зажатыми в кулаках костями в знак солидарности — мол, и Грохотун придерживается тех же взглядов.