Массивные врата, веками хранившие покой библиотеки, с треском распахнулись, не выдержав напора тарана. В проёме возникла вооружённая до зубов толпа игроков из клана «ФИДО». Их победные крики, однако, замерли в горле, когда из полумрака залов к ним вышел высокий, непонятный, скрипящий шестерёнками силуэт.
— Вам путь сюда воспрещён, — прозвучал спокойный, но не допускающий возражений голос Себастьяна.
В ответ на его слова обрушился шквал грубых оскорблений и требований выдать местонахождение проскользнувшей внутрь группы.
— Если вы не покинете помещение добровольно, — его лицо, не выражающее ни единой эмоции, холодно скользнуло по непрошеным гостям, — мне придётся применить силу.
Это вызвало только новый взрыв насмешек. Никто не боялся одинокого NPC, даже двухсотого уровня.
Библиотекарь невозмутимо поднял руку.
— Три...
В зале повисла напряжённая тишина.
— Два...
Он не успел договорить. Вместо отсчёта «один» распахнулись красные двери, и из бесчисленных шкафов на игроков, словно стая разъярённых хищных птиц, бросились тысячи фолиантов. Они парили в воздухе, их переплёты светились яростным алым светом, а над каждым всплыла зловещая метка — Уровень 80.
Предчувствие Кайлоса, что книги могут ожить, оказалось пророческим. Тяжёлые тома, летящие с умопомрачительной скоростью, превратились в метательные снаряды. Они с лёгкостью пробивали магические барьеры, сносили с ног закованных в латы танков, отшвыривали огромные щиты, словно щепки. Воздух наполнился звоном бьющегося зачарованного стекла, хрустом костей и отчаянными криками, которые быстро стихали.
Когда в опустевшем холле, усыпанном обломками доспехов и светящимися осколками артефактов, не осталось никого, кроме невозмутимого Себастьяна и пятидесяти семи аккуратных свёртков с личными вещами погибших игроков, старый хранитель сокрушённо вздохнул.
— Что же вы, детки, совсем не слушаетесь старших? — прошептал он, глядя на место недавней бойни. — Да что вы себя не бережёте? Зачем сами себя на смерть обрекаете? Что с вами, право, не так?
Многим ранее.
Не в силах пробиться через многоуровневую защиту к капсулам, Аэридан сосредоточил свою хитрость на самом уязвимом звене системы — человеке. Его «жертвой» стал охранник Майк, чья смена выпадала на ночные часы, когда бдительность притупляется, а тени становятся союзниками мелкого беса, то есть божественного несравненного фамильяра.
Так, нужно, чтоб охранник или оператор, а впрочем, не важно, открыл капсулы, освободил Кайлоса и друзей. Но по доброй воле он это делать откажется, это и ежу понятно. В итоге пришлось придумывать, как поступить. План Аэридана был прост: довести человека до точки кипения, и когда она будет на пределе, пообещать всё это прекратить, если он нарушит протокол и освободит. Силу применять он не будет. Но это не точно.
Дело началось с малого. В первую же ночь Майк проснулся от чьего-то дыхания в ухо. Он вскочил, схватился за тазер, но в комнате никого не было.
— Какого?! — вскрикнул он, увидев на подушке смятый фантик от батончика.
— Кто здесь? — выкрикнул Майк, но никто ему не ответил. А ещё он был уверен, что на ночь ничего не ел. Это слишком дорого. Да и если бы ел, то уж точно бы за собой убрал.
— Ты меня не видишь, но я есть. Со мной лучше не связываться. Я очень опасен. Вчера ты заточил моих друзей в капсулы, освободи их.
— Кто говорит?
— Неважно. Ты слышал, что тебе нужно сделать.
— Не буду я ничего делать. Не знаю, как вы подкинули сюда передаваемое устно, но идите вы в капсулу. Мне моя работа дорога, — Майк что-то нажал на тазере, и, как позже понял Аэридан, он, видимо, ослабил тот до предела и стрельнул себе в голову.
Фамильяр, что уже хотел явиться во всей красе и не ожидавший такого, подлетел и с удивлением обнаружил, что тот мирно спит. Да-а? Ладно. Хочешь по-плохому? Будет по-плохому.
На следующий день его ждал сюрприз в столовой. Повар, старый добряк Карлос, с изумлением наблюдал, как Майк, отхлебнув свой любимый говяжий суп, скривился и выплюнул сладковатую жижу.
— Ты охренел? Карлос подошёл к Майку со скалкой в руке. — Ты чего творишь? Ты какого моим супом плюёшься?
— Ещё кто охренел. Я на тебя жалобу напишу.
— Чего? — Обычно добрый повар побагровел от злости.
— Через плечо. Суп — помойка.
— Да я тебя, — замахнулся Карлос, но тут в комнату вошла охрана и подошла к столику, дабы выяснить, что происходит.