— С доспехами решим, — твёрдо сказал Балмор. — Что касается второго... Твои дела говорят за тебя красноречивее любых слов. Мы признаём свою ошибку.
— Раз мы снова в согласии, расскажите же, что у вас здесь произошло, — я достал вяленые колбаски и ароматные чипсы, принявшись нарезать их, а затем разлил по бокалам насыщенную ореховую настойку.
— что-то новое?
— Ага. Для вас берёг.
Они пригубили, а после восторженно глянули на меня.
— И не надо так на меня смотреть. Их у меня мало, а золото само себя не заработает. Так что, если есть желание, прошу в ресторан. Война войной, а обед по распорядку, как говорится. Всё рассказываете, как вас развели.
История получилась мрачная. Все эти камни, что мешали поступать правильно, и когда ты говоришь не то, что думаешь. Это жёстко, конечно. Мы просидели до вечера, и только после я отправился к Бренору узнать, как у него дела. Благо всё обошлось. Его семья не пострадала, хоть беда и не обошла их стороной.
Далее был пир, названный впоследствии «Праздником Исцеляющих Слёз», прошёл он в Великом Зале Гномьего Королевства. По моему совету Балмор приказал разлить особое пиво «Каменное Утешение», о начинке которого никто не знал, через общественные столовые и в каждой пивной. Магические горошины, растворившись, создали в напитке мягкое мерцание, похожее на свет светлячков в подземных пещерах. Всё это проводилось под лозунгом «Надо жить дальше».
Эффект проявился не сразу. Сначала гномы, привыкшие к унынию, пили молча. Но постепенно залы наполнились тихими разговорами, в семьях, что ругались и сейчас едва между собой разговаривали, впервые за долгие месяцы были слышны не крики, а весёлые подбадривания и детский смех. Гномы начали делиться воспоминаниями о погибших, сначала с трудом, потом свободнее. Слёзы, столь редкие для этого народа, текли по бородам, но это были не слёзы отчаяния, а очищающая печаль. К утру многие впервые за долгие месяцы смогли спокойно уснуть.
Восстановление шло постепенно. Каменщики, вдохновлённые облегчением, начали с мелких ремонтов. Кузнецы, получив заказ от Кая, с новыми силами взялись за работу — звон молотов о новом доспехе впервые зазвучал как песня надежды. Балмор, видя перемены, учредил новые правила: еженедельные собрания, где каждый гном мог высказаться, тем самым облегчаю душу. Это нововведение привнесённое Кайлосом, дало огромные плоды.
Бренор горел желанием присоединиться ко мне, но я мягко настоял, чтоб он остался — пусть проведёт время с семьёй. Заодно присмотрит за моими скромными предприятиями, связанными с той самой выпечкой, что я доверил местным гномам.
Затем я направился во владения Торгуса. Мой наставник преобразился до неузнаваемости.
— Вот это размерчик! — вместо приветствия воскликнул я, обнимая могучего Ворхельма.
— Здравствуй, Кай.
— В мире, можно сказать, война, а вы тут изволите трапезничать, — кивнул я в сторону стола, ломящегося от яств.
— А чего ради мне беспокоиться? Я свои города и рубежи держу на замке. Любого, кто применит магию смерти, ждёт немедленная расправа. За информацию о интересе к стратегическим точкам я удвоил награду. Так что некроманты предприняли несколько жалких попыток и оставили затею. А мне ведь силы для настоящих сражений беречь нужно.
— Похоже, вы решили создать их стратегический запас, — с ухмылкой похлопал я его по солидному животу.
— А ты, кстати, не проголодался? — поинтересовался он, с любопытством поглядывая на мою дорожную сумку.
— У вас же есть Марта! Я ей все свои секреты передал. Чего же ещё не хватает? — в игровом отчаянии воздел я руки к небесам. — Генриетта, и ты куда смотришь? Твой господин скоро лопнет, как переспелый плод!
Русалка только цокнула языком, продолжая с восхищением разглядывать гребень и новые браслеты — мои недавние дары.
Мы проследовали в пиршественный зал, где уже накрывали к ужину. Здесь собралось всё многочисленное семейство Ворхельмов. Обменявшись со всеми приветствиями, мы погрузились в обсуждение происходящего в мире. Это общее собрание было личным требованием Торгуса — и никто не посмел ослушаться его воли.
— А вы и вправду столь могущественны, как о вас говорят в пересудах? Или же молва склонна преувеличивать? — вопросила Серафина из рода Даркстоун, супруга Реймса, её голос струился подобно чёрному шёлку. Я вообще не ожидал что она со мной заговорит. Я ж деревенский и всё в таком духе.
— Слухи, уважаемая Серафина, народная молва склонна приукрашивать действительность. Я всего-навсего мастер.