Аполлинария дрогнула, представив такую веселенькую перспективу для Ксюши. Пожалуй, надо смываться.
– Можете остановить у метро? – попросила она.
– Полин, ты чего, обиделась? – расстроился он. – Ты мне так понравилась. Давай в кино сходим?
Аполлинария дрогнула, представив, на какую дурацкую комедию он может ее затащить.
– А хочешь в цирк? – не отставал тот. – У меня там знакомые.
– Спасибо, мне на сегодня уже хватило, – отчеканила она, удрученно озираясь. Они попали в самый центр пробки и со всех сторон их подпирали другие автомобили. Даже до тротуара не доберешься!
– А я ведь жениться хочу, – разоткровенничался бизнесмен. – Ремонт заканчиваю, хозяйка мне в дом нужна… У тебя паспорт с собой?
– Только пенсионное.
– Ха‐ха, смешно. Пойдешь за меня, Полин?
Машина резко дернулась с места, в багажнике что‐то мерзко захихикало, словно там корчился от смеха пленный гоблин.
– Кто там у тебя? – дрогнула Аполлинария, вывернув шею.
– Да это мешки со смехом, везу со склада в магазин. – Алексей ударил по газам и выругался на какого‐то горе‐водилу.
От резкого торможения раскрылся бардачок, и на колени Аполлинарии выпала оторванная человеческая рука в потеках крови. Она взвизгнула и отшвырнула ее, рука плюхнулась под ноги Алексею. «Все‐таки маньяк!» – ужаснулась Аполлинария. Это же надо было так ошибиться! Надо срочно бежать!
Она навалилась на дверь, но та не тронулась с места. Заблокирована!
– Вот она где! – Маньяк‐шутник поднял руку и положил на приборную панель. – А я ее везде ищу. Познакомься, Полина. – Он повернулся к ней и протянул оторванную руку. – Это моя правая рука.
Аполлинария учащенно задышала, в панике глядя на маньяка, и вжалась в сиденье. Погибнуть в расцвете лет, во время второй молодости, от рук маньяка, оставить Ксюшу сиротой – что может быть печальнее? Вот тебе и нашла внучке жениха!
– Полин, – хихикнул сумасшедший, – ну ты как маленькая! Руку мертвеца никогда не видела?
Страшная рука с черными заостренными когтями потянулась к ее лицу, и Аполлинария провалилась в удушливую темноту.
– Эй, ну ты чего… – как сквозь вату доносился до нее голос маньяка. – Совсем шуток не понимаешь. Она же резиновая… Ну давай, очнись!
Страшная рука мертвеца хлестнула ее по щекам, а потом рванула ворот пальто, расстегивая пуговицы. Почувствовав грудью могильный холод, Аполлинария пришла в себя и подпрыгнула на сиденье.
– Ну ты как, Полин, очухалась? – ласково склонился над ней маньяк.
– А где труп? – пролепетала она, оглядываясь. Они по‐прежнему еле‐еле двигались в потоке машин, и автомобилисты вокруг не подозревали, в какую беду она попала. Может, начать звать на помощь?
– Трупами я не торгую, – сообщил изверг. – У меня только руки и пальцы.
– Сынок, отпусти меня, ради Христа, – взмолилась Аполлинария. – У меня внучка маленькая, двадцать пять лет всего, ее еще на ноги поставить надо.
– Полин, ты чего? – обеспокоенно повернулся к ней маньяк. – Умом тронулась?
– Хочешь, я тебе пенсионное свидетельство покажу? – Она торопливо вытащила из сумки корочку и сунула в наглую маньячную рожу. – Вот, гляди, это я – Аполлинария Осетрова, 1943 года рождения.
– Блин, сбрендила девка! – запаниковал маньяк, устремляя машину к обочине.
– Пусти, фашист! – всхлипнула Аполлинария. – Я войну пережила! Как же обидно умереть от рук своих… в расцвете второй молодости!
– Ты из какой психушки сбежала? – простонал маньяк. – А с виду такая нормальная была.
– Пусти, ирод! – взвыла Аполлинария.
– Да катись, дура психованная! – Маньяк резко вильнул в потоке машин к обочине, ударил по тормозам и толкнул дверь, выпихнув Аполлинарию на тротуар.
Она захлопала глазами, глядя вслед стремительно удаляющейся черной махине, которая чуть не стала ее катафалком, и не веря чудесному избавлению.
– Теть, это вы уронили? – раздался звонкий голос, и какой‐то мальчуган лет шести бросился ей под ноги, а потом распрямился, протягивая Аполлинарии оторванную руку мертвеца.
Она отшатнулась, налетев на какую‐то женщину.
– Ростик, вот ты где! – с облегчением вскрикнула та. – Что за ребенок? Сказала же, жди меня у входа.
– Мам, смотри, что я нашел! – похвастался мальчуган в синем пуховичке и шапке с помпоном, весело размахивая своей страшной находкой. – А ты мне ее покупать не хотела. Смотри, она какая клевая, как настоящая!
– Рука мертвеца… – пролепетала Аполлинария, с ужасом глядя на мальчугана.
– Страх, правда?! – Молодая мать обернулась к ней за поддержкой. – Понаделают же такой гадости! Ростислав, а ну‐ка брось!