– Не дам! – захныкал мальчик, но мать отобрала у него находку и швырнула в мусорный бак у остановки автобуса.
– Мам, ну можно я ее возьму? – заныл тот, но женщина осталась глуха к мольбам сына и потащила его прочь.
На негнущихся ногах Аполлинария доковыляла до остановки и рухнула на лавочку. Значит, Алексей не был маньяком и не собирался отрубать ей руки? Рука мертвеца, которая чуть не довела ее до кондрашки, просто резиновая игрушка?
Сбоку донесся трезвон пустых бутылок, мимо прошел бомж, взглянув на Аполлинарию, замедлил шаг, пьяно икнул и выдавил:
– Девушка, вы похожи на чудо‐йогурт!
После чего добрел до мусорного бака, запустил туда заскорузлую лапищу, вытащил руку мертвеца и изумленно икнул:
– Ядрена матрена!
– Убили! – заголосила сухонькая старушка, шедшая к остановке. – Посреди белого дня! Это что ж делается, люди добрые!
Бомж швырнул руку обратно в бак и испуганно попятился.
– Полиция! – дурниной завопила бабулька. – Держи душегуба! А то уйдет!
– Да это просто… – Аполлинария поднялась с места, чтобы вступиться за безвинного.
– Сообщница! – обвиняюще ткнула в нее пальцем старушка. – Или заказчица! Она заказала, а он за бутылку водки прибил! И расчленил!
Кто‐то защелкал камерой мобильника, к остановке подбежал худой, как богомол, сутулый парень.
– Что случилось? Я спецкор сайта новостей. – Он сунулся в бак, из которого торчала рука.
– Ничего не тронь! – пожарной сиреной взревела бабулька. – Это ж вещдок! До приезда полиции никого не пущу. – Она спиной закрыла бак, расставив руки, как наседка. – Лучше записывай пока! Я свидетель, Октябрина Венедиктовна Чучмечкина. Чуч‐меч‐кина. Я щас тебе все расскажу, милок…
Набежали зеваки, бомж под шумок слинял, Аполлинария тоже заторопилась прочь. Первая попытка познакомиться с мужчиной и устроить судьбу Ксюши окончилась скандалом и чуть не довела ее до инфаркта.
Глава 10
А тем временем офис архитектурного бюро Ксюши тоже сотрясал скандал. Аллочка, недовольная триумфом Ксюши, распустила сплетню, что Ксюша спит с Владом и только поэтому он одобрил ее откровенно слабый дилетантский проект. Ксюша сама слышала, как Аллочка трепалась с Милочкой из архитектурного отдела в туалете. Сама она в этот момент пряталась в кабинке, мучительно краснея.
– Да что ты говоришь? – жадно ахала Милочка, которую за глаза называли Саранчой – за привычку в разгар рабочего дня гулять по другим отделам и опустошать чужие запасы печенья и шоколада. – А с виду такая серая мышь, по ней нипочем не скажешь!
– Недооценили мы серую мышь! – сердито заметила Аллочка. – Ты бы видела, как она сегодня вырядилась! Стрижку сделала, модную такую, покрасилась – ее вообще не узнать. А все почему? Точно с Владом спит! Я‐то еще удивлялась, с какой стати он ей проект кофейни поручил!
– С такой стати, – Ксюша, не выдержав, толкнула дверь кабинки и вышла наружу, – что вы все разъехались на каникулы, и только я согласилась делать проект на выходных!
Сплетницы замерли, ошеломленные ее появлением.
– А с Владиславом Юрьевичем, – отчеканила Ксюша, моя руки, – у нас только деловые отношения.
И она, гордо вздернув подбородок, вышла из туалета.
– Ну точно, она с ним спит! – донесся ей вслед змеиный шепоток Саранчи.
– А я что говорила? – фыркнула Аллочка.
Ксюша опрометью бросилась по коридору, не желая больше ничего слышать. Она так спешила, что не заметила Влада, вышедшего из кабинета. Налетев на мужчину, она чуть не сбила его с ног, и он схватил ее за плечи.
– Ксюша! Куда вы так спешите?
– Они… Там… – всхлипнула Ксюша, обернувшись.
Аллочка с Саранчой вышли из туалета и жадно уставились на них – обнимающихся посреди коридора.
– Пустите, – пискнула Ксюша, оттолкнула Влада и понеслась в свой кабинет.
Аполлинария быстро шла по улице к метро, все дальше удаляясь от того места, где ее высадил любитель дурацких розыгрышей.
На глаза попался рекламный щит с томным полуобнаженным мачо, закинувшим мускулистые руки за шею. «Супермена видно по подмышке» – гласила надпись на плакате. Кто только такую дичь сочиняет, поразилась Аполлинария. А затем щелкнула плакат на телефон и отправила внучке. Пусть посмеется.
Ксюша сразу же перезвонила, только она не смеялась – а плакала.
– Они считают, что у меня роман с начальником! – трагически всхлипнула внучка.
– Кто? – не поняла Аполлинария.