«I wanna be loved by you, just you and nobody else but you», – подпевала она, и ему страстно захотелось стать ее единственным. Столько в ней было потрясающей сексуальной энергии, столько восторга, страсти и огня, в котором хотелось сгореть вместе с нею… Он даже про Ингу, оставшуюся дома и отсыпавшуюся после долгого перелета, позабыл. Ринулся к Ксюхе, завороженный, как в омут за русалкой. Хотелось закружить ее в танце, хотелось утопить ладонь в шелке ее кудрей, хотелось целовать ее, пока не кончится дыхание… Но, конечно, он не дикарь, чтобы набрасываться на девушку с бухты‐барахты. Драгоценные минуты близости были потрачены на пустые любезности, а потом в клуб внезапно заявилась Инга и недвусмысленно заявила на него свои женские права перед Ксюхой. Ему померещилось, что губы русалочки дрогнули, будто им сделалось горько. Неужели Ксюха к нему неравнодушна? Он едва вытерпел до конца медляка, слова Элвиса Пресли казались призывом: только не Ингу, сладострастно прижимавшуюся к нему, хотелось любить нежно, сладко и навсегда, а Ксюшу, оставшуюся где‐то там, среди толпы. После танца он метался по клубу – Ксюхи нигде не было. Исчез и хмырь, который терся рядом с нею на танцполе.
От мысли, что Ксюха сейчас с ним рядом, Влад зверел. Глупо, никаких прав на русалку он не имел, да только крепко она его поймала на крючок, самым сердцем, – ни вырваться, ни вздохнуть. Вот зачем он за ними вслед помчался? Ведь ему надо ехать к Инге, у них назначена встреча в ресторане.
Ехать к Инге не хотелось, но надо. Еще недавно он загорал на пляже с Ингой, считал ее своей девушкой и даже собирался представить родителям. Теперь же, когда Ксюша сбросила свою мышиную шкурку, обернувшись прелестной русалкой, при мысли об Инге он досадливо морщился, как от зубной боли. Как и в случае с больным зубом, надо было решать вопрос быстро и решительно. Быть с Ингой он больше не может, надо сегодня же порвать с ней. Вряд ли Инга станет сильно горевать, они встречались всего месяц, и, хотя им было хорошо друг с другом, любви там и близко не было. Только флирт и секс. А еще приятные подарки с его стороны, включая новогоднее путешествие. Инга процесс контролировала: намекала то на новую сумку, то на духи и уже начала подготавливать его к ювелирному, заводя разговоры о бриллиантах, которые подходят к ее знаку зодиака. Надо будет купить ей прощальный подарок, отрешенно подумал Влад.
А пока он все дальше уезжал от ресторана, где была назначена встреча с Ингой, и как зачарованный следовал за черной машиной, увозящей Ксюшу.
Глава 11
Обида на Стаса, не давшего Владу поговорить с ней, весьма кстати отрезвила Ксюшу. Теперь близость Горностаева не дурманила ее, превращая во влюбленную малолетку. Ксюша даже сама удивлялась, отчего немела в ночном клубе в его присутствии. Парень как парень! И красивее бывают, и талантливее. Да и она себя не на помойке нашла!
– Плохой день? – участливо спросил Стас, уверенно ведя свою громоздкую «карету».
– Бывали и лучше, – буркнула она, не глядя на него.
Стас громко хмыкнул. «А чего он ожидал?» – сердито подумала Ксюша. Что она скажет: «Ах, ужасное начало дня целиком компенсирует твое прекрасное общество»? И все‐таки, о чем же с ней хотел поговорить Влад Соколов?
– У меня сегодня тоже день обломов, – внезапно поделился Стас и невесело пошутил: – Наверное, звезды на небе раком встали.
– А у тебя что? – Ксюша прониклась сочувствием к товарищу по несчастью.
– Веселые молочники меня прокатили, – с похоронным видом сообщил Горностаев. – Решили, что я недостаточно крут для того, чтобы впаривать народу их очумительный йогурт. Променяли меня на чувака с Первого канала!
Сокрушался Стас так горько, будто речь шла не о рекламном ролике, а как минимум о съемках в голливудском блокбастере, первом кандидате на премию «Оскар».
– Вот беда‐то! – вырвалось у Ксюши, и она тут же устыдилась своего сарказма. Горностаев все‐таки благородно заехал за ней, везет на машине, а она ведет себя как последняя злюка.
Однако Стас, к удивлению, нисколько не обиделся, а расхохотался во весь голос.
– Ты права, Ксю. – Он задорно подмигнул ей. – И чего я, в самом деле? Мне этот йогурт и не нравится вовсе. Что ни делается, все к лучшему.
Такой Стас ей нравился больше. Да и машину он вел уверенно и спокойно, как настоящий мужчина.