– Матвеевна! – подтвердила она.
– Тогда я королева гамбургская! – ухмыльнулась Клавдия.
– В Гамбурге нет короля, – поправила Аполлинария, – там только петух.
Клавдия насмешливо склонила голову, разглядывая розовые тапки.
– Вот, переобуться забыла. – Аполлинария сконфуженно развела руками.
Из комнаты донесся дребезжащий голос Фроси:
– Дочка, кто там?
– Фрося, выходи! – крикнула Аполлинария, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через плечо высокой Клавы, по‐прежнему преграждавшей ей вход. – Я все знаю про Мишины письма и требую объяснений!
– Не надрывайся, – посоветовала Клавдия, – она ж глухая.
– Да что ты мне рассказываешь! – возмутилась Аполлинария. – А то я Фросю не знаю. Все она слышит, когда захочет.
– Иди подобру‐поздорову, – посоветовала Клава и захлопнула дверь прямо перед ее носом.
Аполлинария возмущенно замолотила в дверь кулаком и пнула ногой так, что слетела тапка.
– Я щас полицию вызову! – рявкнула из‐за двери Клавдия, прилипшая к дверному глазку.
– Клав, да ты чего! – обиделась Аполлинария, допрыгав на одной ноге до тапки и надев ее обратно.
– Ты еще здесь, балерина? – с угрозой произнесла Клавдия. – Ну я тебя предупреждала, звоню!
Из другой двери высунулась знакомая бабулька‐соседка, с подозрением прищурилась, глядя на Аполлинарию:
– Это что здесь происходит?
– Здравствуй, Сима, – поздоровалась Аполлинария. – Да вон Клава совсем с ума сошла, меня к Фросе не пускает.
– А ты хто? – изумленно вытаращилась на нее соседка.
– Да вы что, все тут из ума выжили? – поразилась она. – Аполлинария я!
– Какая такая Аполлинария? – строго уточнила та.
– Фросина подруга!
Соседка юркнула за дверь и секунду спустя появилась, держа в руке веник, как рыцарь на поле боя.
– А ну, иди отсюдова! – Она воинственно махнула веником, и Аполлинария попятилась. – Пошла!
– Да вас тут что, бешеные мухи покусали?! – оторопела Аполлинария.
Из лифта показался молодой сосед.
– Теть Сим, что происходит? Девушка, а вы к кому?
– Да я к Фросе! – в отчаянии воскликнула Аполлинария, бросилась за помощью к парню и налетела на его заинтересованный взгляд, окинувший ее с головы до ног в розовых тапках. «Девушка! – застучало в висках. – Он назвал меня девушкой». Аполлинария охнула, только сейчас сообразив, что пыталась пробиться к Фросе в своем незнакомом для Клавы и Симы молодом облике. Ох, мамочки!
– Простите, извините, – залепетала она и на всех парах припустила к лифту. Потеряла тапочку, но заметила это, только влетев в лифт и нажав кнопку первого этажа. Что же она теперь, босой пойдет?
Двери уже закрывались, когда молодой сосед всунул в щель тапку.
– Вы обронили!
– Благодарю! – пискнула Аполлинария, прежде чем двери окончательно захлопнулись и лифт понес ее вниз.
Вот тебе и Золушка, удрученно подумала она. Бала не получилось, от принца она сама сбежала, сапоги остались в дворцовой башне, а вместо хрустальной туфельки она умудрилась потерять пушистую розовую тапку. Только бы еще полночь не принесла ей никаких неприятных сюрпризов! Не превратиться бы обратно в старушку по пути домой. Аполлинария опасливо сверилась с часами. Половина одиннадцатого. Время еще есть.
Во дворе еще стояла знакомая машина.
– Потушила пожар? – Водитель ухмыльнулся и открыл дверцу.
Аполлинария благодарно нырнула внутрь. Ее карета пахла табаком и бензином, но она хотя бы была уверена, что та не превратится в тыкву в полночь.
Глава 14
Аполлинария насилу дождалась утра: ей не терпелось подкараулить Фросю во дворе дома, где она гуляла каждый день, и вытрясти из нее правду.
– Что ты будешь делать потом? – поинтересовалась Ксюша за завтраком, когда Аполлинария рассказала ей все, что узнала о Мише от его внука.
– Я разыщу Мишу, – твердо заявила Аполлинария. – Он должен знать, как все было на самом деле.
У нее ведь тоже есть письма, которые он так и не получил. Тогда, более полувека назад, она писала ему о своей любви каждый день, недоумевая, почему он ее оставил. Вот только отправить письма было некуда – она не знала нового адреса. Писала, потому что не могла не писать, изливала свою плачущую от обиды и непонимания душу чернилами на тетрадные листы и складывала письма в стопку.
– А теперь признавайся, – она пронзительно взглянула на Ксюшу, – что там у тебя за тайная любовь?
Та смущенно опустила глаза к чашке кофе.
– Нет, Чебурашка, я тебя не понимаю! – укорила ее Аполлинария. – Мы же с тобой договорились, что мое дело – помочь тебе устроить личную жизнь. Я уж не знаю, за что хвататься, где тебе суженого искать – то ли Стаса арканить, то ли на улице знакомиться!