– Что теперь? – спросил Яша, нетерпеливо барабаня по рулю.
– Мне нужно сделать один звонок. – Ульяна взялась за мобильный, молясь про себя, чтобы Миловидова заинтересовалась ее предложением.
Когда за Владом Соколовым захлопнулась дверь их подъезда, Аполлинария стиснула кулачки на удачу. Только бы Ксюша не дурила, только бы выслушала парня и они решили все недоразумения. В том, что эти двое любят друг друга, она не сомневалась ни минуты.
– Аполлинария! – раздался за спиной скрипучий голос, который она где‐то уже слышала. От этого голоса по спине снежной лавиной пронеслись мурашки, и она испуганно обернулась.
Безобразная старуха в норковой шубе, шедшая ей навстречу, была поразительно похожа на фотокарточку Ульяниной бабки, которую она однажды видела. Аполлинария остолбенела от недоброго предчувствия.
– Узнала? – поравнявшись с ней, старуха криво улыбнулась, дернулась уродливая бородавка на горбатом носу. – Вот я какая теперь стала.
– Ульяна? – растерянно спросила Аполлинария.
– А ты, я смотрю, совсем не изменилась. В чем твой секрет?
– В любви, которую ты у меня украла, – вырвалось у Аполлинарии.
– Фрося тебе рассказала? – Ульяна сгорбилась, напустив на себя виноватый вид. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Прости уж меня, молодая была, дурная.
А старая еще дурнее стала, отметила про себя Аполлинария. Смотреть на подругу юности было неприятно: жизнь, как неумолимый художник, нарисовала на ее лице все страсти и пороки, обострила некогда миловидные черты, разлиновала злыми морщинами, придала носу сходства с хищным клювом, а глазам добавила льдистой мглы.
Заглядевшись на Ульяну, она не заметила, как сзади к ней кто‐то подкрался. Только в последний момент почуяла неладное, когда глаза Ульяны злорадно вспыхнули, глядя ей за плечо. Аполлинария обернулась и успела увидеть того самого парня, который утром курил у черной машины. Но среагировать уже не успела – парень прижал к ее рту пропитанную хлороформом тряпку, и Аполлинария потеряла сознание.
– Это она? – прозвучал звенящий от напряжения женский голос, вырывая ее из небытия.
Аполлинария открыла глаза и со стоном поднялась с дивана, оглядываясь. Ее привезли на чью‐то дачу.
Увядающая блондинка лет сорока, смутно знакомая Аполлинарии, рассматривала ее, как удивительный экспонат. А Ульяна угодливо заглядывала женщине в лицо, разве что не кланялась:
– Она, все как вам обещала.
Аполлинарии сделалось противно, и она отвернулась от старой знакомой, заметив, что в дверях стоит тот крепкий парень, который одурманил ее хлороформом. Он, как и Ульяна, явно подчинялся блондинке.
– Зачем вы меня сюда привезли? – Аполлинария сердито взглянула на нее.
Где же она видела эту красивую женщину со взглядом Снежной королевы? Как будто бы совсем недавно видела… Только тогда на ней был не белый кашемировый свитер, а что‐то понаряднее.
– Тебе правда семьдесят пять? – жадно спросила женщина.
Вот ведь влипла, похолодела Аполлинария и с вызовом выпалила:
– А что, не видно? Ульяна в маразм впала, а вам вроде еще рано.
На лице Снежной королевы отразилось сомнение, и она повернулась к колдунье.
– Не слушайте ее, Майя! – заверещала Ульяна. – Клянусь, это она!
Аполлинария огляделась в поисках своих вещей – пальто и сумочку у нее забрали, пока она была без сознания. В сумочке остался сотовый телефон, добраться бы до него – и можно будет вызвать подмогу. Но ее вещей нигде не было видно. Попытаться бежать? Аполлинария с сомнением покосилась на верзилу в дверях, прикидывая свои шансы на успех. Ей бы только из дома выскочить и крик поднять – может, кто из соседей услышит. Но парень был крупнее ее, и вряд ли удастся проскочить мимо.
– Не дергайся и не пытайся бежать, – равнодушно посоветовала Майя, поворачиваясь к ней. – Посидишь тут, возьмем у тебя кое‐какие анализы, потом отпустим.