- Быстро ходишь, Соколова – проговорил Грушевский, догнав меня в переулках. В его голосе не чувствовалась отдышка, но я точно знала, что он бежал.
- Надеялась, что ты всё же пошутил и не станешь тащиться за мной – выдыхая из себя усталость и грусть ответила Валере. Сейчас меня воротило от общения с ним. Мне нужно было одиночество. Нужно было понять, что делать дальше, как сдать экзамен?
- С чего бы? С удовольствием поиздеваюсь над тобой по дороге до твоего дома. Я же сказал, что скучал по тебе. В армии над пацанами не так весело прикалываться – честно признался Валера.
- Мне на сегодня хватит. Можешь идти домой – устало произнесла я, продолжая теребить пальцами лямку от рюкзака.
- Что значит…? Кто-то обидел? – серьёзно пробасил мужской баритон, заставляя меня наконец поднять свой взгляд на молодого человека.
Глаза его были глубокими зелёными, как бирюза в Атлантическом океане, или на побережьях островов, где вода отражала небо, а сама была абсолютно чистой, что в ней можно было увидеть морских жителей, не погружаясь в неё. Они отдавали глубоким голубым, граничили с зелёным. Так же и с Грушевским. На секунду мне даже показалось, что я увидела в его глазах что-то кроме издевательства, но мне только показалось.
- Забудь. У тебя кулаки после армии зачесались, решил вспомнить подростковый возраст? – решила немного подразнить Грушевского, ну и перевести тему, только у меня это сделать не получилось. Внимательный, изучающий взгляд медленно скользил по моему лицу особенно всматриваясь в глаза. Не доверял.
- Кто? – один вопрос. Грубый, бескомпромиссный. Сопровождаемый волной отвращения и злости.
- Отстань от меня, Грушевский. И без тебя день ужасный. Дай мне провести этот день спокойно, а уже завтра можешь опять приступить к своему любимому занятию – доставать меня – всё так же устало почти умоляюще попросила я Валеру и свернула в свой двор.
Мужская рука резко перехватила мою за запястье, разворачивая к себе. Не стал уговаривать, решил узнать так, как привык. Ладонь его хоть и не сильно сжимала моё запястье, но всё равно было неприятно ощущать себя слабой перед Грушевским.
- Скажи по-хорошему, Соколова – предупреждающе резанул по ушам холодный голос, в котором едва заметна была долька волнения.
Мой взгляд упал на его глаза. В них хотелось смотреть. Они завораживали своей холодностью и в то же время обжигали жаром. Сейчас мы с ним дышали одним воздухом, но лишь меня он опалял. Нутро обжигало давно забытое чувство тоски, желания чего-то. Близости запретного тела. Взаимности.
- Или что? – нарываясь на неприятности всё же спросила я, наблюдая за тем, как неотрывно за мной смотрят глаза напротив.
Казалось, что взгляд его был нежен, сейчас он словно гладил каждую клеточку моего тела, накрывал одеялом те больные, которые из них были, подливал им чай, если в этом была необходимость, лечил раны. Ласкал. Убаюкивал и заставлял поверить в честность своих намерений. Какими же глупыми становятся влюблённые люди. Я видела то, что хотела видеть, но это было не так.
- Или сейчас мои губы заставят заговорить твои. Надеюсь, ты помнишь, что мы вчера не закончили? – напомнил он равнодушным и всё тем же насмешливым тоном, давая понять, что для него всё, что вчера произошло между нами просто шутка, чем я вчерашний вечер назвать не могла. Для меня это было нечто большее.
- Зачем тебе это? Поиздеваешься? Добьёшь? – вопросы начали слетать с губ один за другим, а слёзы предательски выступили на глаза.
- Отстань от меня, Грушевский! Я видеть тебя не хочу! Зачем ты вообще приехал?! – прокричала я ему в лицо и вырвав у него свою руку побежала к своему подъеду, в надежде, что меня не будут догонять.
- Соколова! – раздался на всю улицу громкий крик Грушевского, но я тогда уже залетела в свой подъезд и начала взбегать по лестнице на нужный этаж.
Сердце бешено колотилось, а по щекам катились горячие слёзы, обжигая огнём заледеневшую с улицы кожу лица.
Зачем он издевается?! Мы уже давно не дети, но он продолжает себя вести как ребёнок. Он даже не подозревает, что делает мне больно. Ещё как больно.
- Даша, что случилось?! – воскликнула мама, как только зарёванная я оказалась на пороге квартиры, опираясь спиной на дверь.