Красотки допивали свой кофе и валили к себе, где им самое место, а я оставался один, продолжая менять девушек, как перчатки, но было в них одно большое <но>, каждая хоть чем-то была похожа на Соколову.
У одной волосы со спины были такого же цвета, у другой такой же строгий взгляд, у третий фигурка была похожа, но ни одна не была моей Редиской, поэтому утром я их выпроваживал, полностью протрезвев от ночи, где видел только Соколову.
Всё же ни одна из них не имела таких волос, которые имели специфический цвет, будто она красилась, но я точно знал, что такие волосы были у неё с детства. Они были золотистого цвета около лба и ушей, а сзади выглядели, как обычные русые волосы.
Только её глаза были такими голубыми, в которых было приятно наблюдать за искорками, загорающимися от самых простых и ничем не примечательных вещей. С детства знал, что эта девочка просто должна быть моей, но как только Соколова появлялась в опасной близости ко мне мозги закипали от перенапряжения.
Не может быть так, чтоб от одной девчонки все гайки сшибало, будто и не прикрученные они вовсе, будто и не было других баб. По сравнению с ней другие были посредственными, скучными, а она казалась непреступной башней, которую нужно было взять ценой собственной жизни.
И всё же я проснулся один. Сказать, что я был расстроен не сказать ничего. Рвал и метал целый день. Что было не так вчера? Пытаюсь не давить на неё, а не получается! Сил нет, как соскучился! Год не видел, а увидел и опять сбило всю систему, будто и не было года разлуки.
Редиске-то всё равно. Ненавидит меня и совсем этого не скрывает, а так хочется, чтоб со мной каждое утро просыпалась только эта девочка. Так хочется, что злости на себя дебила не хватает.
- То есть товар уже привезли? – уточнил я у Фила, который докуривал сигарету, в маленькую приоткрытую форточку.
- Сегодня расфасуем и можно праздновать – спокойно проговорил он, выпустив из ноздрей дым.
- Ты сегодня загруженный какой-то, Граф – на меня упал вопросительный взгляд друга.
Ещё бы. Загруженный.
- Да нормально всё. Идём? Тороплюсь просто – я встал со стула и направился на выход. Дела не ждали. Не буду же я – здоровый лоб сидеть у мамы на шее. Нет, конечно.
Ещё с одиннадцатого класса мы с пацанами пообещали друг другу открыть своё дело, когда я вернусь и вот, сегодня привезли товар, документы оформлены, предложения начали поступать. Всё, как по маслу, да только не радостно почему-то.
Освобожусь и сразу к Соколовой, объясню Редиске, что парней утром кидать нельзя. Чё сморозил? Каких-таких парней? Ещё бы она с кем-нибудь по утрам просыпалась…убью.
- Куда это ты торопишься? – в свойственной себе хитрой манере спросил у меня Фил, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.
- Надо – сухо ответил Филу, усаживаясь в машину.
- К бабе? – вопрос почему-то вызвал во мне ком возмущения, и я напрягся, протяжно вздохнув, чтоб хоть на секунду забыть слова друга.
- К девушке – поправил я друга, испепеляюще посмотрев в его сторону.
- У… Ясно всё. Ты ж только вернулся, Граф! Погулял бы. Баб море, любую бери и не запаривайся, а ты на одной зациклился – раздражённо, в своей насмешливой манере сказал Фил, но слова его я пытался попустить мимо ушей, да только не получалось.
Разве Соколову можно назвать <бабой>? Девочка, девушка…но не баба, твою мать!
- Фильтруй базар, Фил. Своих бабами называй, а про мою так не говори – насупившись грубо ответил другу, осматривая знакомые многоэтажки, через лобовое стекло.
- Ладно-ладно, не кипятись, Граф – сразу попытался замять Фил свой косяк, но я лишь небрежно отмахнулся.
- Забыли, Фил. Расскажи мне лучше, где Серёга? – уже куда радостнее поинтересовался я. Действительно, как это я забыл про нашего хулигана-Шевчука, без него наше скупое мужское общество просто увядало.
- Серый обещался причалить к Новому году – друг сразу повеселел и начал рассказывать, как у него пролетел этот год.
Всё же интересно после армии слушать истории других людей, которые это время жили здесь и сейчас. Я на этот год словно выпал в другое измерение, научился дышать по-новому, ходить, говорить, нашёл других друзей, забыл про старых, а сейчас вернулся и опять заново дышать, ходить и разговаривать учусь. Не в своей тарелке себя чувствую.
Единственное, что даже в армии не менялось это мысли о моей Редиске, которую оставил здесь. Знал, что мама дождётся, поэтому за неё не переживал, но Соколову оставлять не хотелось. Думал, приеду, а она тут с каким-нибудь сосунком ходит. Руки бы ему сломал, делать нефиг.
- Обломайся, Граф! Не попадёшь ты сегодня к своей цыпочке! – прокричал мне Фил с одного конца склада, пока эхо повторяло за ним его слова.