Светка сегодня сидела первые две пары с другими девчонками на задних партах. Враждебный взгляд её просто прожигает мне спину, уверена, если она могла бы взглядом выпускать огонь на моём месте давно бы лежала кучка праха. Вряд ли меня кто-то ненавидел так же сильно.
И чего она так ревнует Гурова? Не поверю, что взрослый мужчина не предупредил бы девушку о нежелании заводить серьёзные отношения. Гуров приставал не только ко мне. Девушек было много. Неужели все поддались на его шантаж?
После последней пары я спокойно вышла из университета и вздохнула холодный воздух. Может у меня температура? Тело прошибала беспорядочная дрожь, а ноги еле передвигались, но вопреки внешней слабости я видела всё настолько ярко, что даже зажмуриваться приходилось.
Обычно мир не отбрасывал таких красочных оттенков, но сейчас солнце казалось светило ярче, чем обычно, ступени серого цвета, казались тёмно-голубыми, похожими на воду на асфальте.
Голова несвойственно мне стала лёгкой. Мысли отступили, представляя моим глазам прекрасную картину нового, совершенно не видимого мною до этого мира.
С каждым шагом становилось всё веселее и улыбку скрывать стало совсем невозможно. Непрерывный смех начал слетать с губ прямо на общей улице, где все люди сегодня улыбались. Обычно такие хмурые, а сегодня радостные и счастливые.
- Девушка, с вами всё хорошо? – голос казался далёким, незнакомым. Я совершенно точно видела перед собой мужчину, но голос его слышался будто в конце улицы.
Немного тряхнула головой, пытаясь сбить с себя мутность картинок перед глазами, но мир поплыл сильнее. Зажмурилась, прислушиваясь к внутренним ощущения, но вместо этого под закрытыми веками нашла для себя другое измерение, где всё было в тёплых розовых оттенках.
Ощущений не было никаких. Было хорошо… Слишком хорошо, слишком тепло, слишком приятно. Голова наконец оставила меня в покое со своими глупыми постоянными проблемами. Да зачем они нужны. Подумаешь…какие у меня там проблемы. Неважно.
Отрицательно махнула мужчине в ответ и улыбаясь направилась по переулку вперёд, путаясь в поворотах. Ноги цеплялись одна за другую, два раза я чуть было не упала. Мыслей не было никаких, но где-то далеко что-то внутри меня вопреки состоянию эйфории кричало о том, что так быть не должно.
Сразу следом появлялась мысль о том, что мне как-то нужно добраться домой. Остановилась. Точнее подумала, что нужно остановиться, но сама прошла ещё несколько шагов и рассмеялась. Никогда не слышала, что я могу так искренне смеяться.
Мой смех странным теплом и звоном проносился от ушной раковины куда-то внутрь, взывая к спокойствию и принятию ситуации, но что-то внутри упрямо продолжало бороться, пусть я этого уже не понимала.
С каждой секундой дышать становилось тяжелее. Грудную клетку спирало от наполненности внутри, из-за которой не хватало места воздуху для лёгких.
Эмоции буквально разрывали хрупкую оболочку. Горячие слёзы лились на ледяные щёки, которые не чувствовали минусовой температуры на улице, а смех продолжал разливаться от картинок, летающих перед глазами.
- Даша! Ты…что с тобой?! – мамин крик на мгновение вернул меня в реальность, где я почувствовала полное отсутствие меня в себе. Мной владела уже не я.
Грохот… Громкий крик… И темнота.
Ещё долго на отголосках сознания я слышала рыдания, пропитанные болью и страданиями, но не разбирала кому они принадлежали. Тело не чувствовалось. Я словно была отдельно от него. Оно было отдельно от меня.
10 глава
Грушевский
Вот что я за человек такой?! Мало того, что объясниться с ней уже второй день не могу, так ещё и тёте Вере сказал, что встречу после пар и не встретил. Как можно было завести три будильника и все три не услышать?
Есть не стал. Проснулся, принял душ и вот уже поднимаюсь по лестнице к Редиске, надеюсь, что ещё не всё потеряно. В любом случае с распростёртыми объятиями она меня не ждёт, поэтому мне нужно будет показать ей свои чувства. Пусть знает. Всё равно как отреагирует, но она имеет право знать.
Шесть звонков в дверь не дали никакого результата. Странно. Обычно тётя Вера в это время уже приходит с работы, да и Редиска моя должна быть дома, почему тогда не открывают? А может Соколова осталась в квартире одна и просто не хочет мне открывать?