Меня окатили ледяной водой. Всегда такая сильная Соколова сейчас так нуждалась в помощи.
Руками перехватил её руки, останавливая, а сам заглядывал в пустые напуганные глаза. Она однозначно видела сейчас не меня, не со мной говорила, но сколько пустоты я не видел ни в ком.
- Я не буду с ним! Я всё не так поняла! Я не так…! – и разревелась.
Слёзы боли громадными каплями покатились по нежным бледным щёчкам, оставляя на них блестящий след.
- Даша… Даша! – чуть громче позвал я, пытаясь вернуть свою девочку, но она упрямо мотала головой, не желая возвращаться ко мне.
Я не знал, что она чувствовала в этот момент и про что говорила, злилась ли на меня, поэтому отказывалась говорить, а может на самом деле на видела меня. Я не знал. Я ей нужен – не знаю, что это было, но точно понимал, что только я могу помочь.
Сжал её лицо в своих ладонях и приблизился своим лицом к её лицу, пока тело девушки подбрасывало, передёргивало из стороны в сторону, будто изнутри кто-то ломал, каждую кость.
- Даша… Я с тобой, слышишь? Не бойся. Тебя никто не тронет. Никто не посмеет – дикие глаза зацепились за меня и замерли в немом вопросе.
Видел, как в её глазах возникло понимание, да и вырываться она перестала, только колотило её тело, как при сорокоградусной температуре, без остановки.
Наконец она издала уставший вздох, закрывая свои заплаканные глаза. Под моими пальцами её голова вдруг стала тяжёлой. Даша засыпала. Ей нужно было отдохнуть, как и её телу, которое за один день стало выглядеть вымученным, как после недельного недосыпа.
Стоило телу совсем обмякнуть и девушку перестало так сильно трясти. Голова ещё пару раз за следующие два часа подёргивалась, но было это незначительно. Знаю, что даже во сне ей было ужасно плохо. Она то и дело сильнее зажмуривала глаза и мотала головой, нередко что-то бормотала, а я поглаживал её по щеке, стараясь успокоить.
Было странным то, что она поддавалась моим касаниям. Они действовали на неё успокаивающе. Она мирно вздыхала в этот момент и переворачивалась на другой бок, а меня каждый раз подбрасывало, как в первый.
Глаза слипались, но уснуть я себе не давал и в пять часов утра, рассматривая лицо своей девочки, и стирая с него испарины. Ей было плохо до четырёх часов утра, а после она совсем расслабилась и спокойно спала, утыкаясь носом в белую подушку.
Кто же мог довести её до такого? Что эта маленькая прекрасная девочка могла сделать? Найду и с землёй сровняю.
****
Солнечные лучи через жалюзи пробивались в палату, наконец наполняя её светом, при нём она пусть и не выглядела такой устрашающей, но теперь казалась до безумия пустой и неуютной.
- Валера… - шелестящим голоском позвала меня моя девочка, не раскрывая крепко зажмуренных глаз.
Резко поднял голову, сжав её пальчики в своей ладони.
- Дашуль? Плохо? Врача? – точно говорю, если бы Редиска сейчас не улыбнулась у меня остановилось бы сердце на фоне испуга.
Всю ночь прислушивался к её дыханию, трогал пульс, а когда услышал её умоляющий голос чуть не задохнулся.
- Валера…почему ты здесь…? – вновь тихий шелест сухих бледных губ, который приходилось буквально вырывать среди звуков, проносящихся за дверью.
- Ты меня напугала, Редиска… И маму напугала – с горечью в голосе произнёс я, смотря, как открываются на мои слова красные Дашкины глазки.
- Как мама? – спросила Редиска, утыкаясь уставшими глазами в меня.
- Уже нормально. Час назад заходила, я её домой отправил – объяснил девочке, поглаживая её руку своими пальцами. – Ты как, Редиска? – уже нежнее поинтересовался я, чувствуя, как таю даже под её таким больным взглядом. Ничто не меняет сути её глаз, как глубины, из которой исходит яркий луч света.
- Лучше, чем ночью… - брови её упали вниз, как и глаза, которые недовольно рассматривали наши руки. – Ты был со мной…я чувствовала… - тихо сказала она, поджав губы, будто не была уверена.
- Был – так же тихо ответил я и еле уловимо улыбнулся. – Нам с тобой ещё Новый год отмечать, Соколова! – радостнее воскликнул я, замечая, что холодное выражение лица моей Редиски сменилось на ласковое и тёплое, но по-прежнему такое же уставшее и замученное.
- Спасибо тебе. Ты не должен был… - сил не было её слушать! Не должен?! Да я, придурок такой должен был не отпускать тебя тогда утром! Должен был поговорить!
- Потом отблагодаришь, Соколова – сказал, чтоб не давать спуску девчонке, но сам знал, что благодарность её мне не нужна, главное: она жива и здорова. – Лучше расскажи мне, что с тобой происходит? – крепче сжал хрупкую ручку, засматриваясь в любимые глаза.