- Откуда ты знаешь где я хочу быть? – сегодня передо мной предстал Валера-философ, и видимо я должна воспользоваться этим потому, что такой шанс выпадает всего один раз за эту жизнь.
- Я не знаю. Но точно знаю, что тут тебе не нравится – объяснила ему уже спокойнее, любуясь его великолепным видом даже на стуле в больничной палате, такого серьёзного.
- Уверена? – бросил он, вглядываясь мне в глаза. – Здесь мне на самом деле не нравится, но не важно где ты находишься, если рядом тот человек, с которым место не имеет значение – от переизбытка честности от Грушевского у меня прямо-таки закружилась голова.
Не сразу до моего малого ума дошёл смысл его слов, но если коротко, то получалось, что Валере не важно где он находится лишь бы рядом была я? Что за бред?
Вытаращив на Грушевского свои ошарашенные глаза, я всмотрелась в него ещё лучше. Не врёт. Слишком спокойный и уставший. Расслаблен полностью, а в глазах печаль.
- В карты, Грушевский…да…лучше в карты – мне не хотелось продолжать такой разговор потому, что он давал мне надежду, а я не хочу больше ошибаться.
Грушевский печально усмехнулся, слегка натягивая на лицо улыбку, но сколько горечи хранили его глаза. Нет! Так не пойдёт! Никаких карт, пока не узнаю, что заставило Грушевского быть сегодня таким честным.
13 глава
- Что с тобой? Ты какой-то грустный, уставший… - предположила я, уводя глаза на окно, чтоб Грушевский ненароком не подумал, что я волнуюсь за него, это же было не так.
- Я не буду с тобой разговаривать об этом, Редиска – отрезал Валера, будто ударил под дых. Почему не будет? Только со мной не будет, а со всеми остальными значит разговаривает?
- Почему? – задала я вполне логичный вопрос.
- Ты же не рассказываешь мне, что происходит с тобой – лукаво улыбнулся, жучара, сверкнув своими хитрыми глазёнками.
- Я правда не могу тебе рассказать, но могу выслушать тебя. Расскажи! – сразу проснулась во мне та маленькая любопытная девчушка, которая жила в глубине погрубевшей души с самого детства, но проявляла себя почему-то только с некоторыми людьми.
- Давай так… Я тебе правду, и ты мне правду в ответ. Тогда мы точно будем знать, что у каждого есть что рассказать про другого. Идёт? – сомнительный план был у Грушевского, а я уже начала прикидывать готов ли выслушать меня этот человек.
- А если обманешь? – ещё наивнее прозвучала эта моя фраза. Конечно обманет! А сейчас он пообещает, что никогда не выдаст твои секреты только чтоб ты выложила ему всю подноготную.
- Хочешь бумажный договор составим? С наказанием – Грушевский был серьёзен как никогда, но и хитёр, кому как ни мне рассказывать о его проворности в таких делах.
- Ладно. Валяй – я обижено откинулась на подушку, продумывая какую тайну из всех своих можно выдать Грушевскому, чтобы он от меня отвязался, но выдал все свои секретики.
Конечно я не собиралась рассказывать ему он настоящих причинах моего подавленного состояния, вообще не собиралась посвящать его хотя бы в часть своей жизни, но мне нужна была его правда, нужно было узнать почему он такой.
- Я два дня не спал. Сойдёт за правду? – надсмехаясь сказал он причину своего тяжёлого взгляда и хмурого вида.
- Нет, Грушевский! Давай тогда я буду задавать тебе вопросы? – так же по-детски сказала я, но сама прямо трепетала внутри от возможности узнать всю глубину этого человека, и дождавшись кивка я наконец задала свой первый вопрос. – Что тебя здесь держит? – внимательно посмотрела на него, сканируя эмоции на его лице.
- Ты – одно слово, которое заставило моё сердце катапультироваться. Я сдалась на месте от одного признания, в которое на секунду даже поверила, но потом вновь усмехнулась. Неужели ему так нравится издеваться надо мной?
- Почему ты издеваешься надо мной? – говорила то, о чём думала, не уж-то я со своей откровенностью могла получить тоже взамен.
- Я не издеваюсь. Я хочу совсем другое, но не умею иначе – откровения так и вылетали из Грушевского, как мелодичная песня, которая захватывала у меня дух.
Чувствовала, как быстро моё сердце отбивается о рёбра. Мои глаза неотрывно смотрели на мужчину, который точно не врал или был отличным актёром.
- Совсем другое? – уже своим голосом и вполне заинтересованно спросила я Грушевского.
Тело моё слегка потрясывало. Я ещё не отошла от вчерашнего происшествия, а сейчас он был со мной, совсем близко, чтобы быть правдой.
Валера медленно перевёл глаза в пол, скрестив руки на груди, тем самым увеличивая себя в габаритах. Насупился. Задумался.
О чём может думать этот человек для меня было большой загадкой, особенно, когда лицо его подёргивала совсем грустная улыбка на один бок.