Мне тогда казалось, что моё сердце вырвется из груди, да и сама я тряслась страшно потому, что нравился он мне давно и об этом знали все.
Одна его рука легла мне на талию, приятно сглаживая складки платья и одаряя тело таким желанным теплом. Второй рукой он весело подхватил мою руку и игриво глянул в глаза, сближая наши тела так, чтоб я могла чувствовать его дыхание.
Было в этом моменте что-то магнетическое, что-то что подарило мне крылья, пусть и на пару ничтожных секунд, а после этого Паша отлетел от меня на пол, прикрывая лицо рукой.
Как бы я не умоляла тогда Грушевского остановиться ничего не помогло. Он ушёл, когда Пашина белая рубашка окрасилась в красный, но он был жив и даже мог встать самостоятельно.
Граф ему ничего не сломал, хотя я до сих пор помню сколько ярости было в его глазах. Неужели он так меня ненавидит, что готов причинять боль всем, кто мне небезразличен?
Сегодня мой самый страшный кошмар был демобилизован. Целый год я жила спокойно, а как раз под Новый год он возвращается домой. И всё бы ничего, но…
- Ты идёшь с нами, Даша. И это не обсуждается! – восклицала мама, упаковывая подарок для Грушевского и подвязывая его ленточкой.
Мама и тётя Ира были близкими подругами, поэтому, как бы сильно мы с Валерой ненавидели друг друга мы были вынуждены находиться вместе все праздники, а уж Новый год и подавно.
Этот Новый год наши мамы планировали провести именно так: <В кругу своих!> - добавляла свою коронную фразу тётя Ира. Терпеть не могу это фразу. После неё сразу не по себе становится. Кто же тогда лишний? Я или Валера?
- Ой, Дашуля, какая же ты у нас красавица! Валерка будет полным дураком, если не обратит на тебя внимание! – охнула тётя Ира, когда я вышла в коридор, нехотя начиная обуваться.
Вот и заканчивается моя спокойная жизнь. Я так надеюсь, что армия выбила из Грушевского всю дурь, а на её месте наконец обосновался мозг и всё, что ему присуще.
- Даша и ты тоже присмотрись к мальчику! Девушка ты уже взрослая! Парень статный! Ты бы хоть на одну фотографию посмотрела, которую он присылал! Красавчиком стал. Холостяком надолго не задержится – поддакивала мама, строго осматривая мой вытянувшийся свитер красного цвета с оленями и снежинками, они так кстати смотрелись на красной вязаной ткани.
Голубые джинсы обтягивали мои стройные ноги. Не буду хвастаться, но фигура у меня была, действительно, очень видной.
Вряд ли Грушевский изменился так сильно, чтоб я не смогла его узнать, да и зачем мне это? Я не его девушка и мне не придётся искать его на вокзале, чтоб налететь с крепкими объятиями. Хорошо, если Граф не станет мне строить казни хоть на этот вечер.
Есть ли вообще разница каким он стал, если внутри он самый настоящий отбитый на всю голову придурок и я до сих пор его ненавижу. Судьба точно специально издевается надо мной. Почему именно к Новому году?!
- Возьми коробку. Подаришь сама! – строго настояла мама, когда мы уже стояли около вокзала.
Я недовольно приняла из маминых рук коробку и напряглась всем телом. Моя бы воля этот торт впечатался бы ему в морду, да вообще размазала бы по нему всё содержимое коробки, чтоб испортить настроение.
Тётя Ира тряслась, переминаясь с ноги на ногу, постукивая каблучками по асфальту. Ясно было, что волновалась и глазами судорожно водила по верхушке вокзала, под которой висело табло с прилетевшими рейсами. Одна рука мяла другую, переплетая пухлые пальчики, которые совсем не портили морщинки.
Как же она его любит. Хотя он же единственный ребёнок в семье и отца у него нет, возможно поэтому вырос таким отвратительным человеком. Но люди и с отцами вырастают бывает ещё более отвратительными, чем Валера. Он просто меня бесит, но сейчас я должна буду улыбаться, чтоб угодить всем.
Обещаю, если Грушевский не улыбнётся в ответ я больше не буду строить из себя саму любезность и спущу белый флаг, который по-хорошему должен держать Валера.
- Приехали! – с придыханием вымолвила мама Грушевского и схватилась рукой за грудную клетку. На глаза навернулись слёзы.
Всё же так, как ждала она своего сына, его тут не ждал никто. Мама. Что ещё можно сказать? Кроме мамы нас никто нигде ждать не будет также верно и долго, как она. Нет сильнее любви, чем материнская. Остальное так…не серьёзно.
- Ира, не пугай сына сразу! Не плачь! – начала успокаивать мама тётю Иру, поглаживая рукой по спине.
Всё же с этой коробкой в руках я выгляжу так по-дурацки. Ещё и эти шарики на руке! Чёрт! Да я выгляжу, как девушка, которая ждёт парня из армии! А…
Мысленно простонала у себя в голове от абсурдности своего положения. Девчонки, которые ждут своих парней сейчас стоят красивые, с накрученными локонами, накрашенные, как будто эта встреча была самой главной в их жизни, в капроновых колготках и платьицах выше колена.