Взгляд наполнился дымкой, скрывающей истинные чувства, но он был зол. Сильно зол и скрывать это не хотел, или даже не мог.
- Ясно – сухое, противное, ледяное, обидное – ясно…просто ЯСНО. Чёрт возьми! Ясно! Ясно! Ясно!
- Да что тебе ясно, Грушевский?! Ты же ничего не понимаешь! Дурак! – прошипела я сквозь зубы прямо в губы парню, а он сжал ладони ещё сильнее, удерживая меня точно напротив его лица.
Ненавижу! Что ему там ясно?! Он же понятия не имеет, что я ЕГО люблю! Лезет в душу, а потом плюёт туда же! Козёл!
- Ты ничего никогда не замечала, Соколова! Ты жила в своём правильном мире всю жизнь! Одна! Сколько бы я рядом с тобой не прыгал! Да чёрт с ним…! Волосы твои отрезал потому, что пацанам они нравились! Платье залил потому, что красивое было! Ты ничего не замечала! Сколько лет, а я как дурак стою перед тобой и пытаюсь помочь! Соколова… - он замолчал.
По лицу прокатилась тьма, закрывая всё светлое и живое, что было в Грушевском до этого момента. Пустота. Глаза были пустыми, а лицо само по себе выражало злобу, гнев. Ненависть…
Вот она…та ненависть. Он никогда не ненавидел меня.
- Что ты…я не понимаю… - потерянно я вгляделась в его глаза.
Я надеялась на то, что всё поняла правильно, но скорее всего опять обманывала саму себя. Не мог Грушевский все эти годы любить меня. Это же Грушевский! А сколько баб у него было? У… Да как так…
- Ты всё правильно поняла, Редиска – тихо прошептал он мне в губы, а потом усмехнулся. Болезненно. Решаясь на что-то. И он решился. – Ты же всегда была умной…вот и сейчас ты всё правильно поняла. Я не ненавидел тебя, Даша. Что мог сделать влюблённый мальчик подросток? Я не знал, как подойти к тебе. Вот и задирал постоянно. Прости! Да только моё <Прости!> никак не заставит тебя полюбить меня – и вновь отчаянный смешок. Такой болезненный, что моя душа в мгновение разорвалась на мелкие кусочки, а по щекам скатывались новые капли, только был это уже не снег.
Вот так просто объясняются все поступки Грушевского, а я на самом деле ничего не замечала или не хотела замечать. Все годы жить и думать, что я ему не нужна было проще, чем обратить внимание на очевидное.
Сейчас он стоял передо мной. Разбитый. Честный. Отчаявшийся. Решившийся заявить о своих чувствах. Он думает, что всё не взаимно. Просто решил быть до конца честным со мной. Он не врёт – я бы знала.
Может на моём месте сейчас улыбаться было бы слишком подло, но я улыбалась со спокойствием на сердце, смотря в любимые обеспокоенные и суетливые глаза. Взбалмошный Валерка… Оказывается за мужской оболочкой скрывается подросток.
- Домой проводишь? Герой-любовник – на последнем я усмехнулась, показав Валере свою ямочку на щёчке.
- Домой? Очень смешно, Соколова – недовольно пробурчал Грушевский, заставляя меня расхохотаться.
Конечно своей реакцией я добивала Валеру, но я в любой момент могла сказать, что я тоже глупая влюблённая девчонка и мой объект воздыхания стоит сейчас напротив меня.
То есть, когда он в больнице шептал мне, что никогда меня не бросит, он не врал? Получается всё это время эти слова, действительно, были намёками для меня?
Напрягшись я потупила глаза в землю под ногами, пока мы в тишине шли до моего дома. Эта тишина не была неправильной. Каждый сейчас думал о своём, но молчали мы об одном и том же.
- Ты правда меня не бросишь…? Ты говорил, что никогда… - дальше я продолжать не хотела, а просто посмотрела на него, заметив на себе внимательный взгляд.
- Я тебя когда-нибудь обманывал? – задал Грушевский встречный вопрос. Никогда.
****
Остался один день. Только этот. На принятие решения. Только я всё уже давно решила – продавать себя за оценки я не собиралась. Всему есть предел и даже моему фанатизму к учёбе, пусть любила я её очень сильно, но вопреки всему мои мысли сегодня целиком и полностью были посвящены Грушевскому.
Зря он думает, что его вчерашнее признание не могло заставить меня полюбить его. Ещё как заставило.
Утром я порхала бабочкой, даже решила, что с этого дня буду правильно питаться для поддержания фигуры, и на завтрак сделала себе овсяную кашку с ягодами, которые своими руками собирала летом на даче.
Красиво оделась, впервые за всё время накрасилась, но так, чтобы было не особо заметно. Блеск в глазах, конечно был сегодня моей главной изюминкой.