Гуров сделал ко мне резкий выпад, наверное, хотел взять под локоть, но Грушевский отреагировал быстрее. Развернув Гурова к себе он одним ударом снёс его с ног.
Через мгновение Виктор Романович с огромными от удивления глазами, лежал на лестнице, покрививши лицо и стирая с него кровь.
Валера медленно подошёл к нему и присел, с отвращением всматриваясь в его лицо, будто разговаривал сейчас с мусором, хотя так оно и было. Не знаю, как таких вообще в преподаватели берут.
- Студент! Что вы себе позволяете?! – возмутился Гуров, стирая тыльной стороной ладони кровь под носом и смотря на меня.
18 глава
Мне же было всё равно. Я уйду из университета за неуды, но останусь с чистой совестью, а этот человек заслуживает того, чтоб его немного побили. Тем более Грушевский его не убьёт.
- Ты что, дядя? Какой я тебе студент? – Валера скривился ещё больше и схватил Гурова за свитер, притягивая к себе. – Вижу ты очень хороший преподаватель, так сильно беспокоишься об оценках своих студенток… А тебе все студентки так зачёты сдают? – я поражалась тому, каким жестоким может быть Грушевский.
Я не видела его лица, но видела то, как Гуров медленно стушевался после его слов. Видимо у Валеры сейчас очень убедительное лицо, раз даже такой бугай, как Гуров испугался. Не хотела я знать насколько страшным сейчас выглядело лицо Валеры, пусть оно для меня просто будет достаточно убедительным и всё.
- Да какое право вы имеете?! Да ты, сопляк! Да я…! – он не успел договорить, как получил очередной удар по челюсти свободной рукой Валеры, а другая по-прежнему сжимала его свитер.
- Ты не понял?! Так я повторю! У тебя все девочки так зачёты сдают?! – утробно прорычал Валера, не сводя глаз с Гурова, который сплёвывал кровь.
- Он того не стоит. Пошли домой – я легонько потянула Валеру за рукав куртки, но он резко откинул мою руку, от чего я вздрогнула, отступив назад.
- Когда сессия? – спокойнее спросил он, поворачиваясь ко мне в пол-оборота, но даже не пытаясь зацепиться взглядом за меня.
- Завтра – произнесла я писклявым голоском, удерживая внутри себя панику.
Грушевский зажмурился и яро вздохнул, вместе с воздухом видимо вдыхая в себя силы не убить меня или Гурова. Потом вновь всё его внимание было обращено к преподавателю, который всё порывался вырваться из мёртвой хватки, но не получалось.
- Слушай меня внимательно! – он встряхнул Гурова, заставляя посмотреть себе в глаза. – Завтра ты поставишь ей пять. Если девочка пожалуется мне, у тебя будут большие проблемы. Уяснил? – Гуров насупился, яростно вдыхая и играя желваками, но очередная встряска от Грушевского возымела свой эффект.
Валера ударил ещё раз, приводя Гурова в чувства, а я отвернулась. Не могла больше смотреть на это. Да, сначала я испытывала ликование, что справедливость хоть немного восторжествовала, но сейчас мне стало страшно.
- Понял! – вскрикнул Гуров, обращая всё внимание студентов на нас.
Как же стыдно. Этот случай даже после моего ухода не забудут. Вот зачем Грушевский в это влез? Всё-то ему неймётся! Правильно я делала, что не говорила ему с самого начала.
- Славненько. Ну тогда до завтра, дядя – Грушевский встал и повернулся ко мне, больше не обращая никакого внимания на преподавателя, который в свою очередь попытался скоро ретироваться.
Взгляд Валеры был по-прежнему злым и затуманенным, будто перед ним до сих пор был Гуров, а не я. Такой взгляд я всегда представляла у потенциальных убийц.
Я смотрела в ступени перед собой, как виноватая девчонка перед папой или старшим братом и ждала своего наказания, вот только за что? По сути я была ни в чём не виновата.
- И как долго ты собиралась молчать? – строго, но спокойно спросил Валера, заставляя меня поднять на него свои мокрые глаза.
Да, я плакала. Сейчас мне было перед ним стыдно, ведь он просил меня сказать правду, а я посчитала, что сама справлюсь, в итоге стою сейчас, смотрю своими заплаканными глазёнками на строгого Грушевского и чувствую себя слабой.
Именно слабой. Впервые в моей жизни мои проблемы решала не я одна. Рядом с ним мне хотелось опустить руки или рухнуть на колени, зная, что этим поступком я никак его не оттолкну.
А ещё я видела, как во мне разочарован Валера. Он до последнего верил, что я всё расскажу, но я как рыба ни слова ему ни сказала. Всё эта моя глупая гордость! Есть ли дело до гордости, когда в жизни происходит невесть что?
- Ты ведь не собиралась мне говорить – он посмотрел в сторону входа и усмехнулся, запихнув руки в карманы. – Представить боюсь насколько сильно ты меня ненавидишь – от последней фразы на его лице заиграли желваки, и разочарованная улыбка подёрнула губы.