Твёрдые пальцы начали уверенно, но нежно массировать стопу, а я в удовольствии закатила глаза и откинулась на спинку стула, отдаваясь ощущениям.
- Ты до сих пор обижаешься? – спросила я, услышав в ответ тяжёлый вздох, который уже мог послужить мне ответом.
- Твои проблемы решаемы, Редиска. Ты могла бы избежать всех этих неприятностей, если бы рассказала мне раньше – мягко сказал он, на каждом слове наворачивая круги по моим белым носочкам, от чего я хихикнула.
Грушевский знал, что я боюсь щекотки с самого детства, поэтому в ответ я услышала смешок, а после руки вернулись к лёгкому массажу.
- Мы с тобой ненавидели друг друга – напомнила я, зная, что опять задеваю тему про чувства, просто мне так хотелось ещё раз услышать, насколько взаимны мои чувства.
- Ты – ненавидела – поправил меня он, а я протяжно вздохнула и ненавязчиво забрала у него свои ноги, скидывая их с кровати.
- Останешься? – я с надеждой посмотрела на Валеру, а сама пыталась успокоить своё дрожащее тело, которое боялось его ответа.
Грушевский задумался, но не на долго.
- А ты хочешь? – прилетел мне ответ с такой же надеждой во взгляде.
Выдыхая из себя всю тяжесть, я взяла у Грушевского из рук бумаги и положила их на прикроватную тумбочку, где уже лежал телефон с заведённым на утро будильником.
Сейчас было только десять часов, знаю, что фонарь под моим окном потухает в час ночи. У меня было много времени чтоб понаблюдать за спящим Валерой.
Я легла на кровать и тут же ткнулась в майку к Валере, закрывая глаза и вдыхая запах его духов. Конечно он всё это слышал, он не мог не слышать, поэтому мышцы на его груди тут же напряглись.
- Тебе так неудобно? Я могу уй… - договорить мне не дали сильные мужские руки, которые обхватил меня всю, не чувствуя сопротивления, наоборот, я как кошка начала ластиться к нему в поиске ласки, которую он мне охотно давал.
- Валер, а где Шевчук? Вы с Филиппом поднимаете бизнес, а где он? – мне не хотелось спать, я искала хоть малейший шанс поговорить с ним, стать ближе.
- Шевчук на Новый год обещал приехать – устало сказал он, утыкаясь своим носом мне в голову.
- Получается ты будешь отмечать с ними? – грустно спросила я, как бы мне хотелось отпраздновать Новый год с Грушевским, ведь всем известно, с кем Новый год встретишь – с тем его и проведёшь.
19 глава
- Ещё не решил. Наверное, да – всё тем же ничего не подозревающим голосом предположил он, овеивая тёплым дыханием волосы около уха.
Не описать словами, как мне было хорошо находиться в объятиях этого мужчины. Мускулистые руки плотнее прижимали меня к крепкому телу, грубые пальцы нежно вырисовывали круги на моей спине, а губы щекотали ушко.
Я растекалась рядом с ним. Вжималась носом в твёрдую грудь и пальцами сильнее сжимала покрывало, силясь с самой собой, чтоб не обнять, и так уже нагло развалилась на нём, так ещё и давай облапай!
Стало грустно, даже печально, когда Грушевский рассказал о своих планах на этот Новый год. Печально было то, что в его планах не было меня. Хотя с чего вдруг я бы была в его планах?
- А ты с парнем отмечать будешь? – вжимая меня в себя процедил Валера, протяжно выдыхая.
Пальцы его грубее начали впиваться в мою кожу, словно он злился.
- С мамой – поёрзав на его груди щекой, чтобы устроиться поудобнее пробубнила я, а сама злилась на него за то, что дурак такой.
Надо же быть таким слепым.
- Почему не с ним…? – по его голосу было ясно, что Грушевскому совсем неприятен этот разговор, а тут ещё и я усмехнулась, ведь смешно же разговаривать с человеком о нём самом.
Жёсткие мужские пальцы обхватили мой подбородок и заставили запрокинуть голову назад, чтоб встретиться взглядами с Валерой.
Стоило увидеть его серьёзное лицо и тут же стало не по себе. Чёрные брови были хмуро опущены вниз, а глаза были наполнены непониманием. Даже не старайся, Грушевский, не поймёшь!
- Он тебя обидел? – грозно поинтересовался он, ну тут я конечно не выдержала и коснулась своими губами его губ, легонько поцеловав разозлённого мужчину.
Глаза напротив почти сразу забегали по моему лицу, осматривая все мои изъяны.
Что можно было высматривать во мне? Всё и так было очевидно.
Закрыв глаза, я коснулась губами его щеки и с нескрываемым удовольствием вздохнула его запах. Проскользив сухими губами чуть выше я поцеловала кожу под глазом, после с боку от глаза, потом лоб, поднимая подбородок и чувствуя на нём влажные губы Грушевского.
Внутри всё загорелось неведомым мне, согревающим теплом так, что хотелось больше поцелуев, больше объятий, хотелось больше Валеры.