Это целый оборот, а не отличный. Оборот, который моя жизнь совершила за две с половиной недели. Вся моя жизнь была менее интересной, чем эти дни рядом с ним.
Я чувствовала себя на своём месте, засыпая с улыбкой на лице, оплетённая мужскими руками, будто лозами диких растений, только они не причиняли мне боль.
- Всё – выдохнула я ему в грудь, обхватывая массивную спину.
Здесь я нашла своё пристанище и за его спиной ничего не боюсь. Мне можно было говорить что угодно и не бояться, что меня уличат в слабости.
- Знаешь кем я горжусь? – лукаво спросил он, поглаживая меня по спине большими и тёплыми ладонями.
Подняв голову, я улыбаясь вгляделась ему в глаза, будто выпрашивая, чтоб он меня похвалил. Погладил, как кошечку, приласкал. Чтоб рассказал мне какая я умница, что моя история закончилась так, а не иначе.
- Филиппом – еле сдерживая рвущийся наружу смех, задорно сказал он.
Филиппом? А им-то чего гордиться? Ну он, конечно молодец, и в бумагах разбирается однозначно лучше Грушевского, но я надеялась, что услышу похвалу для меня, а не для Фила.
Надув щёчки, я безнадёжно выдохнула и закатила глаза. Вот так и верь в мужскую половину любви. Я ему всю себя, а он Фила всё равно больше любит. Какая наглость. Фу.
- Он уже всё приготовил. Дашуль, ты же со мной? – нарочно ласково спросил он, а я в ответ обижено помотала головой.
Пусть знает, как меня обижать. Фил у него молодец, а я что? Вот пусть теперь со своими любимыми дружками Новый год отмечает.
Грушевский не выдержал и издал нетерпеливый смешок, зажмуриваясь от распирающего желания посмеяться.
- С тобой Филипп, Шевчук и Настя с Олей, а я с мамой дома – услышав это, он осёкся и смех прекратился.
Конечно, я сейчас шутила, но мне так нравилось, когда Грушевский нервничал или начинал волноваться.
Не хватало сил оторваться от бирюзового цвета, плескающегося в море рядом с бесконечным зелёным лесом, где-то далеко от человеческих глаз. Покойный уголок, который был показан только избранным в каждом из нас.
Он прижал меня к себе ещё сильнее, вжимая в себя, наверное, одним целым мы никогда не станем, как бы сильно он не старался выдавить из меня душу таким способом. Только чем ближе я была прижата к нему, тем больше отдавалась в его власть.
Что же делает со мной этот мужчина, он понятия не имеет насколько сильно любим.
- Поздно. Ты обещала. Да и я уже подарок приготовил – нехотя прошептал он, стараясь так, чтоб я услышала его шепот среди коридорного шума.
Подарок?
Женское любопытство… Какой негодяй! Знает где слабое место!
Интересно какой же подарок меня ждёт на этот раз. Жёлтой гуашью он меня ещё не обливал, поэтому вполне даже вероятный подарок.
- Ну ладно – протянула я, ластясь щекой к его груди.
- Редиска... Нам нужно идти. Уже девять. Шевчук приедет через час, а Настя с Филиппом ждут нас – неохотно он потянул меня на выход за руку, но я видела, как сегодня лукавым огоньком горели любимые глаза и не могла представить с чем связана такая перемена. Может он нашёл себе кого?
От этой мысли в горле завязался тугой узел, даже сглотнуть эту сомнительную идею не получалось. Грушевский свободен, молод и красив. Любая девушка его, зачем ему такая дура, как я, когда вокруг с ним вьются более эффектные дамочки.
- Что-то случилось…? – всё же решила поинтересоваться я потому, что мысли о новой пассии Грушевского не давали мне покоя, ни рукам, ни голове, всё словно кричало мне о том, что я его теряю, а терять его я не хотела.
Валера одной рукой провернул руль, а другую поспешно положил мне на руку, которая лежала на моём колене. Улыбка подёрнула его губы, а свет из глаз отзеркалило лобовое стекло.
Моё сердце вздрогнуло. Неужели может со мной быть такое?
- К чему такой вопрос, Редиска? – кинув мимолётный взгляд на меня, он вновь обратился к дороге, заостряя внимание на обходящей его машине. – Чего трясёшься? Друзей моих боишься? Не волнуйся так, я им за тебя голову оторву, только моргни – не могла не улыбнуться.
Не из-за друзей я волновалась, но волнения свои аргументировать не стала. Пусть лучше думает, что Шевчука боюсь, хотя мне в самом деле тревожно появляться в доме Фила, где будут находиться незнакомые мне люди.
Успокаивало лишь то, что со мной был Валера со своими тупыми шутками и очаровательной улыбкой, надеюсь сегодня не уйти оттуда опозоренной с ног до головы.