- Достойно, Граф – Грушевский на это лишь ухмыльнулся, мол, конечно достойно, а разве могло быть по-другому?
Давно я не слышала того, как Валеру называют именно эти ребята. Фил был и моим одноклассником, поэтому перемены мои проходили в вечной перекличке каждого по прозвищам. У Грушевского оно было самым сносным.
- Ну привет, Соколова! – задорно воскликнул Фил, раскидывая руки в стороны, а я улыбнулась, смотря на него.
Само дружелюбие! Боже… Я так оказывается соскучилась по этому придурку. Целый год его не видела, хоть жили в одном городе, а такое чувство, будто на разных материках.
- Привет, Павлов – не без иронии сказала я, рассмеявшись.
Мужчина… Уже мужчина, а не мальчик, заключил меня в свои объятия и начал сильно раскачивать, заставляя смеяться.
- Ты теперь тоже состоишь в этом клубе по парочкам? Он мне так не нравится! Отговаривал Графа как мог, а он ни в какую, говорит люб… - что было дальше я не поняла потому, как Павлов получил по голове увесистой ладонью, убирая от меня свои руки.
- Хватит обниматься – грозно оборвал его Валера, а я рассмеялась, что было сил.
Не знаю, что больше задело Грушевского, но мне так хотелось забыть обо всём. Забыть на этот вечер, что я живу в городе и быть счастливой. Хотелось забыть обо всём. Не было прошлых нас, есть только мы сейчас. Здесь и сейчас.
- Иди сюда, Бедолага! Соболезную! Я дурак не по своей воле, а ты по своей! – Филипп с наигранной печалью еле сдерживая смех похлопал Валеру по плечу.
Как же они близки – думала я. Мне никогда не стать ему ближе, чем Серёжа и Филипп. Девушка никогда не заменит друзей детства и перевоспитывать это в мужчине не нужно. Есть риск, что выберет он не тебя.
Грушевский смерил его взглядом, а после в мгновение ока оба парня пропали с поля зрения, будто испарились.
Валера повалил Филиппа на землю и уже вовсю натирал ему нос снегом, да так старательно, что Павлов ни слова сказать не успевал, рот его тут же наполнялся снегом.
Он лишь мельтешил башкой в разные стороны и смеялся.
- Граф…! Я пошутил! Хватит! – смеясь вырывалось из него.
Грушевского долго просить не пришлось. Он встал с земли и улыбаясь протянул руку другу, ещё немного они поборолись кто кого завалит обратно на снег, но по силе и по мозговому содержимому видимо эти парни были одинаково сложены, поэтому победителей не было.
- Фил… - решила напомнить о себе девушка, стоявшая у ворот.
Я уже даже забыла про неё, увлекаясь этим смешным представлением.
Павлов тут же резко обернулся, забывая про Грушевского.
- Ребят, холодно. Проходите – будто опомнился наш бывший одноклассник, пропуская нас с Валерой в ворота. – Граф… - Фил придержал друга за плечо и однозначно посмотрел в его глаза, пытался задержать, нужно было поговорить. – Девчонки пусть поболтают, а мы пока машину загоним – туго верилось мне в слова Фила, но заметив на себе взгляд Грушевского, который подмигнул мне и еле кивнул головой.
Внутри опять потеплело, он не забыл обо мне, хотя мог бы без объяснений оставить нас с Настей и пойти с Филиппом.
Ласково улыбнувшись в ответ, обернулась к девушке, которая была чуть ниже меня и лучисто улыбалась в ответ. Не знаю было это обычной вежливостью или нет, но Настя казалась искренней. Она робко заталкивала ладоши в безразмерную куртку своего парня и приветливо зазывала меня за собой, рассказывая где и что находится.
Да, Фил не ошибся с выбором. Я помню насколько он импульсивен, а спокойная Настя наверняка гасит этот бешенный огонь, когда уже становится совсем не по себе.
Мне сразу захотелось подружиться с этой девушкой. Как оказалось, уже в доме, где одна прихожая была как кухня у меня в квартире, у Насти в духовке запекалась курица, поэтому она поспешила удалиться, оставив меня в гостиной с панорамными окнами, я всегда мечтала о своём доме, чтоб в нём были такие огромные окна.
Грушевский и Павлов до сих пор стояли около машины, которая не сдвинулась с места после нашего ухода и о чём-то бурно разговаривали. Замечала только жестокий профиль лица Валеры. Он злился.
Сейчас он выглядел так, будто пытался что-то объяснить, но Фил его не слушал, точнее не хотел услышать потому, как Павлов лишь издевательски надсмехался, от чего желваки на лице Валеры заходили ходуном.
Ещё минута, и казалось, что Грушевский сорвётся с цепи, как бешенный цербер, кидаясь на собственного лучшего друга накануне Нового года, но Валера отступил, пряча свою злость за маской безразличия. Вот так просто. Для Фила всё оставалось тем же, но я чувствовала, как сильно он отдалился от своего друга.