- Меня Светка ждёт! Я и так на двадцать минут опоздала! – крикнула в ответ и быстро затерялась в толпе, чтоб спрятаться от Грушевского и своей мамы.
Конечно, никто меня нигде не ждал. Куда идти я понятия не имела, просто не хотелось сейчас сидеть с ними за одним столом и смотреть на то, как его все холят и лелеют. Ненавижу!
Во время всех праздников было одно и тоже! Около Валеры все суетились, накладывали разные салатики, расспрашивали наелся ли, подливали компот, а делала всё это Я! Рабыня я что ли этому придурку?! За что мальчикам такое величие, я не понимаю.
Праздники вообще были моей самой больной темой. В такие дни хотелось на ключ запереться в своей комнате и накрыться одеялом с головой. Каждый праздник заставлял меня чувствовать себя ненужной и одинокой. Порою казалось, что моя мама больше любит Валеру, чем меня, но с годами ревность ушла. Детский бзик.
Перед глазами мельтешили обрывки воспоминаний, праздники, застолья, будто кто-то в моей голове решил, что вскрыть прошлые шрамы нужно именно сейчас, только с возрастом всё было не так паршиво, как казалось в те моменты. Всё было вовремя.
Грушевский отравлял мне жизнь и портил праздники, но у меня есть две недели, чтоб придумать, как испортить ЕГО Новый год. Я уверенна, что он придумает на этот год мне новое наказание, но я не собираюсь складывать голову на плаху. Не в этот раз.
***
Пришла домой уже к десяти, надеясь, что все гости разошлись по домам, только забыла, что Грушевские были членами семья, а не гостями, поэтому они до сих пор сидели на кухне и над чем-то громко смеялись. Всегда так было. Им не нужна я, чтоб было весело и интересно.
Повесив на вешалку куртку, я устало бухнулась на кресло около двери. Получается, что я целый день пыталась избежать встречи с этим человеком, но мне всё равно придётся сейчас встретиться с ним? А может просто пройти в комнату и закрыться? Именно!
Сняв обувь я на носочках прошла мимо кухни, стараясь не афишировать тот факт, что в этой квартире стало больше на одного человека. Не хотелось сейчас идти туда. Грушевский ещё свернёт мне кровь, но тогда от его яда я уже придумаю антидот.
Около двери в свою комнату я радостно выдохнула. Осталось только войти в комнату.
Я потянулась рукой к ручке двери, но меня прервала крепкая и настойчивая здоровенная лапища, которая приземлилась мне на талию. Это не мама – первое, что зачем-то пришло мне в голову, конечно не мама! Это Валера!
Открыв дверь в мою комнату, он впихнул сначала меня, а потом зашёл туда сам, закрыв за собой дверь. Грушевский, ты что-то спутал! Дверь ты должен был закрыть с другой стороны!
- Ты что делаешь?! – возмущённо прошипела я, смотря на него. Кровь во мне закипала с бешеной скоростью. Так хотелось выкинуть Грушевского за дверь или схватить его за шею, а потом свернуть её, но думаю мне пришлось бы очень долго добираться до его шеи. Путешествие на Эверест.
Валера облокотился спиной на дверь и выдохнул, смотря на меня. Улыбка на его лице удивляла меня и вводила в недоумение. Раньше мне была доступна лишь одна его улыбка, и та была издевательской, пропитанной ядом, но эта улыбка меня пугала только потому, что она казалась искренней. Этого не могло быть. Передо мной же Граф, а он не улыбался так.
- Ну здравствуй, Соколова… - устало и тихо пробасил он, утыкаясь в меня своим сверкающим взглядом. Почему-то глаза его отбрасывали свет, что казалось, как минимум странным. Может фонарь за окном починили?
Обернулась. Правда. Спустя два года под моим окном починили фонарь. Я так удивилась, что, отвернувшись от Грушевского медленно пересекла свою комнату, обойдя кровать, которая была увалена плюшевыми игрушками. Я была совсем ещё девочкой, пусть все уже считали меня взрослой. Игрушки на кровати знают, что это не так.
Свет от фонаря падал как раз на детскую площадку под моим окном, не удивлюсь, если родители наконец пожаловались на неисправность фонарей. Его исправили именно в этот день. Ирония судьбы.
Сейчас в ночи под фонарным светом снежинки изящно кружились в каком-то хаотичном танце, а может быть каждая из них танцевала свой собственный танец, не зря же все снежинки разные. Точно. Сейчас я смотрела на тысячу различных танцев, которые ещё не придумали люди. Возможно они просто не смотрят на снежинки.
- Здравствуй, Грушевский – тихо пробурчала я, улыбаясь и глядя в своё преобразившееся окно. Всё было так паршиво, но смотря сейчас в это новое окно я понимаю, что всё, скопившееся у меня на плечах дерьмо не имеет никакого значения.