В душе заскребли кошки. Что случилось, если даже сдержанный Валера сейчас скрыл своё разочарование.
- На что смотришь? – напугал меня знакомый тоненький голосок за спиной так, что я даже подскочила, чувствуя себя застуканной за чем-то постыдным.
Спокойно. Я просто смотрела в окно. Просто смотрела. Не подглядывала.
Девушка подошла ко мне и улыбнулась, тоже посмотрев на парней, которые сейчас обычно беседовали, делая вид, что минуту назад не ссорились.
У меня вдруг появилась мысль о том, что Настя возможно не первый день знакома с Грушевским. Может она...?
- Вы с Филом знакомы? – доброжелательно спросила она, но я заметила, как глаз белокурой красотки дёрнулся, вскрывая её нервозность.
Неужели такая спокойная и приветливая Настя страшная ревнивица? Вот так сюрприз.
- Мы бывшие одноклассники. В школе ненавидели друг друга, да и сейчас он меня не жалует – решила сказать, как есть потому, что не любила недомолвок, а с этой девочкой мне хотелось стать подругами.
Настя понимающе покачала головой, скрестив руки на груди, и улыбнулась, рассматривая сквозь окно Филиппа.
- Он не рассказывал. Сказал, что Валера будет не один, но с кем? Я очень удивилась, честно – она замялась, опасливо посмотрев на меня. Складывалось впечатление, что она хотела сказать нечто другое, но решила не говорить.
- Удивилась? – переспросила у неё, надеясь услышать про Грушевского что-то страшное, да и сама Настя напряглась не на шутку, вновь посмотрев на парней, которые уже во всю справлялись с машиной.
Что же она не договаривает? А может… Да нет. Нет. Не могло же у них с Грушевским что-то быть, верно? Настя кажется приличной девушкой, вряд ли она смогла бы так поступить с Филиппом, да вообще с кем угодно!
- Его друзья были не в курсе его девушек. Прости, если обижаю! – она виновато опустила глаза, а я лишь усмехнулась.
Конечно, для меня не было сюрпризом то, что у Грушевского не было серьёзных отношений. С девушкой его никто никогда не видел, ну как… Возле него всегда их хватало, но больше одного раза не продержалась ни одна.
В этом весь Валера – заядлый холостяк, не ищущий отношений.
А подсознание ехидно накидывало мыслишки: <А тебя он привёз и показал всем>.
Только означало ли это то, что между нами что-то большее?
- Я с детства с ним знакома. Я всё знаю – призналась ей, улыбаясь и рассматривая в окно проходящего мимо него Грушевского, который остановился и окинул меня взглядом, удовлетворённо улыбнувшись. Да. Ему всё нравилось.
Легонько склонив голову набок, чтоб было удобнее рассматривать идеальные черты, а он раздражённо передёрнулся и скорее пошёл за Филом.
- Ты ему сильно нравишься – не с того не с сего протянула девушка, робко улыбнувшись.
Почему я не видела этого? По-моему, Грушевский общался так со всеми девушками.
- Я не знаю – продолжала задумчиво смотреть в окно на то место, где только что стоял Валера.
Сердце гулко отбивало ритм по рёбрам от одной мысли о том, что мы можем быть не просто друзьями, что все эти взгляды Грушевского на самом деле могут означать что-то глубокое.
- И тебе он нравится – она посмотрела на меня и растянула улыбку до ушей, убеждаясь – она права.
Разве могло быть иначе, когда рядом с тобой всё детство находится такой красавчик, как Грушевский Валерий? Нет. Не могло быть иначе, даже, если было бы тысячи других с модельной внешностью и обаятельной улыбкой. Он – лучший.
Улыбнувшись девушке, я посмотрела на проход, где показались двое парней сразу закрывавших своей массой весь свет.
Грушевский прищуриваясь посмотрел на меня, будто слышал наш разговор с Настей, а я мысленно похвалила себя за то, что не ответила на её последнею реплику.
Оказывается, было тяжело сейчас стоять на месте и просто смотреть на него, испытывать дикое желание прикоснуться, быть ближе.
Валера, словно прочитав мои мысли незаметно оказался рядом, положив свою руку мне на талию, улыбнувшись и выдохнув из себя всю тяжесть. Всё же Фил чем-то озадачил и так загруженного сегодня Грушевского.
С самого утра замечаю, что сегодня он по-особому молчаливый, всё больше думает о чём-то, а улыбается только чтоб приободрить меня. У него проблемы с магазином?
С тревогой вгляделась в глаза парня, как он тут же отвёл их, ввергая меня в сомнения. Волнуется, что пойму. Не хочет, чтоб поняла.
Напряглась в ответ, делая шаг в сторону. Сегодня точно что-то было не на своём месте, а возможно кто-то… Пора бы знать честь. Грушевский помог мне – за это я ему безмерно благодарна. Он нагеройствовался, значит утолил свою жажду спасателя. Свободен.