- Граф! Серый приехал! – открыв дверь, оповестил нас Фил, сам чернея от увиденной картины.
Грушевский глубоко вздохнул, сжимая скулы и отпустил мою руку, уходя к Филу. Ничего не объясняя. Просто ушёл.
Мне оставалось смотреть ему в след, замечать твёрдость и уверенность этого мужчины. В дверь тут же забежала ошалелая Настя, испуганно смотря на меня.
Сама я не сразу поняла, что по щекам стекают слёзы. Выражение моего лица было безразличным, а в груди что-то оборвалось.
Он же не дурак. Грушевский понял к чему был этот разговор. Валера понял, что я хочу признаться ему в своих чувствах, поэтому разозлился и ушёл.
Ему не нужны мои признания.
- Даша! Что он тебе сказал?! – встревоженно начала тараторить девушка, встряхнув меня за плечи.
- Он ушёл – прошептала я, чувствуя, как горячие слезинки скатываются по щекам.
Я всё сделала неправильно. Теперь мы даже дружить не сможет потому, что я завела этот разговор. Это я во всём виновата.
23 глава
Грушевский
Ушёл. Как трус сбежал потому, что не готов был сейчас услышать её отказ. Я же не дурак. Сам всё вижу. Не нравлюсь я Соколовой – и это никак не изменить.
Кипя от злости, я еле сдерживался, чтоб не врезать говорящему под рукой лучшему другу, который ещё час назад пытался убедить меня не спешить и ещё раз всё обдумать. Что уж тут думать?
Когда я с ней мне легко и спокойно, я хочу улыбаться, смотря на то, как она пьёт чай, издавая бурлящие звуки или, как она просыпается утром совсем беззащитной и ласковой.
Я закрывал глаза и видел свою жизнь такой. С сонной и ласковой Дашей по утрам, которая вечером, отдыхая рядом со мной на кровати просила меня прослушать какую-нибудь её речь. Мне хотелось провести жизнь с ней, но ещё больше я хотел, чтоб она была счастлива, а со мной счастливой она не будет.
Насильно мил не будешь – это правило я усвоил для себя уже давно, но каждый раз больнее убеждаться в его правдивости.
- Граф! Павлин! – заорал Шевчук, бросая сумки с вещами на снег.
Неужели это наш Шевчук? Ничего себе какой бугай вымахал. Два метра ростом и объёмом, как я почти. Где мелкокалиберный Шевчук, который просил меня подкинуть его до турника?
Не удалось сдержать улыбку. Год не виделись всё-таки.
- Серый! А! – подал ответный голос Фил, сметая Шевчука с ног, но тот встал в стойку, удерживая удар.
- Не, Павлов! Кишка тонка – пробасил вернувшийся друг.
- А так? – я навалился на Шевчука, помогая Филу и тот конечно же не выдержал, отпрыгивая назад.
- Граф, брат… - Серый остановился, грустно смотря на меня.
Серьёзно посмотрел на него. Только сейчас в груди что-то защемило. Чёрт… Я так скучал по этому придурку.
Помню его с того дня, когда меня в армию провожали. Мы тогда всю ночь пили с пацанами, а перед тем, как сесть в электричку мы втроём поклялись, что никогда не разойдёмся. Такое ощущение, словно было это в прошлой жизни.
- Добро пожаловать домой, Сергей Александрович – улыбнулся, пытаясь приободрить Шевчука, который казалось сейчас заплачет. Вот ещё. Не хватало, чтоб мужик плакал.
- Пацаны… Я так рад вас видеть… - печально и устало произнёс он, наверное, сказывался долгий перелёт, но у него ещё вся ночь впереди, чтоб отдохнуть.
Сделал шаг к другу и протянул руку, смотря точно в глаза. Всё же друзья с детства останутся в памяти навсегда, причём воспоминания о том Серёге никак не сходились с действительностью.
Возмужал. Вроде уезжал бизнес строить, а вернулся через год с невестой и с атлетическим телосложением. Сидит в зале? Помню турники в нашем дворе. Шевчук их все опробовал, да не по одному разу.
Серый сжал мою руку и обнял, хлопая по спине.
Вот этот поэт-романтик точно подсказал бы, как лучше подойти к Даше, а Фил больше по юмору, его об отношениях спрашивать тоже самое, что у собаки совет попросить – бессмысленно.
- Я тоже рад видеть тебя, Серёга – честно признался в ответ, хлопая друга по спине, а сам в это время наконец увидел ту самую <удивительную> - так говорил он по телефону про свою невесту. И да. Удивительная девушка, да только удивительна она совсем не тем местом.
Не знаю, что было под коротеньким пальто, но стояла она в капроновых колготках и в коротеньких ботиночках, которые еле прикрывали щиколотки, выставляя всё остальное пространство костлявых ног напоказ.
Не то чтобы я любил полных. Нет. Я любил Соколову, а другие мне казались не достойными. Все они мне не нравились, мне было противно их общество, только одна ночь, а утром я не помнил имя таких дамочек, за то Дашу вспоминал каждый день.