Прошёл лишь месяц с счастливого Нового года. Целую ночь тогда мы не расставались, греясь в объятиях друг друга, а потом он перегорел. Остыл. Не было в этом Валере прежнего взгляда, который загорался при виде меня, и слов нежных от него я больше не слышала.
Поправив на плече лямку топика, я опять кинула на него внимательный взгляд, убедившись – не смотрит.
Загорелое лицо, выделялось лишь пухлыми розовыми губами, которые сейчас двигались, наверное, нашёптывая моему программисту великие формулы для быстрого подсчёта, а может быть он уже не мой программист.
Не знала, что я могу быть ревнивой, но в последнее время я стала ловить себя на таких мыслях. Складывалось впечатление, что мне изменяют. Нет, не с девушкой. Какая там девушка, он же сутками на складе пропадает! С Филом или…
Я не знаю. Я ценила в своём мужчине целеустремлённость, но не могла представить, что она может быть аморальной.
Обидно было, что мы всё уже рассказали мамам и они за нас очень рады, даже больше, чем мы сами за себя. Если придётся расстаться…
Отвернулась от Грушевского, силясь с собой. Этот разговор неизбежен, если мне нужны эти отношения.
- Валер, может забронируем билеты на завтра и улетим домой? – чему-то я всё же научилась от Грушевского. Начинала из далека, чтоб не обострять, да и ссориться не хотелось. Мне нужно было не расставание, а обычный разговор.
С Нового года я много ему не сказала. Валера тоже не стремился заговорить со мной на эту тему. Короткие отписки типа: <Как дела? Что делала сегодня? Люблю тебя> - устала читать сообщения и выслушивать от Фила про то, как Грушевский засыпает в складе я тоже устала.
Не нужна мне такая безбедная жизнь, где я видеть его не буду.
Краем уха уловила, что шуршание клавиш прекратилось, оставляя место лишь шуму прибоя. Наконец он обратил на меня свое драгоценное внимание.
Три дня уже торчим тут, а я чувствую себя только кухаркой и ни в коем случае не любимой девушкой.
- Что-то не так? – услышала тревожный голос сбоку, сидя в плетёном ветками кресле-качалке. Чего это он так заволновался, я ещё ничего такого не сказала.
Подогнув ноги под себя, я откинула голову назад, а через секунду повернула её, чтоб посмотреть на Валеру, наконец сосредоточенного полностью на мне.
- Получается? – нахмуриваясь спросила я его, наблюдая за уставшим видом молодого человека.
- Почти закончил. Филу скину – проверит, и могу быть свободен. Ты не замёрзла? – его голос не переставал варьировать между тревожным и ласковым, обозначая, что работа ему важна, но я важнее.
- Мы три дня молчим…молчим месяц. Мы не разговаривали после Нового года, особенно откидывали тему отношений – дрожа от накатывающего волнения, я поёжилась, вдавливаясь спиной в кресло.
Грушевский протяжно и устало выдохнул, потирая лицо огромной ладонью. Он сейчас устал, а я нагружаю его своими тупыми мыслями.
- Валер, мы можем поговорить позже. Если ты занят… - не успела я договорить, как Валера отставил ноутбук в сторону и направился ко мне, уверенно пересекая, разделяющее нас расстояние.
Жадно вцепилась глазами в манящее тело, которое совсем не испортил недавний загар. Рельефный живот умело играл своими мышцами, а чёрные шорты так же устало висели чуть ниже пояса, оставляя волю воображению.
Крепкие ручищи подняли меня вверх, а позже я оказалась на том же самом месте, но уже сидя на Грушевском, горячем от солнца, которое падало на него, пока он составлял свои отсчёты.
- Я тоже хотел поговорить – уныло начал он, касаясь своим подбородком моего плеча, выдыхая.
- Говори – сильные мужские руки окольцевали меня по талии, а я тут же сложила свои руки поверх его, показывая, что для меня это всё не просто так.
- Даш… Помнишь я как-то сказал тебе, что в школе задирал тебя не просто так? – начал Грушевский вновь из далека, причём настолько далекого прошлого, что я не сразу поняла о теме разговора.
- Помню – вспомнила я случай на улице возле полицейского участка.
- Я не всё рассказал. Ты на выпускном с Пашкой из параллели танцевала, помнишь? – уже не про такое далёкое прошлое начал рассказывать Грушевский.