- Да мне с вами было не скучно – произнёс мерзавец, очаровательно улыбаясь своими чертовски обаятельными губами, которые до сих пор привораживали меня и создавали во мне какое-то странное чувство слабости, безволия.
- Валера! – осуждающе прикрикнула на него тётя Ира и свернула губы в одну линию.
- Ира, не ругай сына! Вообще Даша сама могла бы выйти и позвать Валеру к себе! – мама строго посмотрела на меня, а я закатила глаза.
- Валере не нужно моё приглашение – спокойно произнесла я, смотря на него, пока он улыбался, не скрывая своей ненависти к моей персоне. Неужели двое людей могут так сильно ненавидеть друг друга, а с чего всё это началось?
- Что значит не нужно, Дарья?! – прикрикнула мама, но никак меня этим не напугала. Я же уже взрослая девочка, поэтому вряд ли меня можно напугать домашним арестом, тем более у меня завтра пары.
- Ладно, мы пойдём. Спокойно ночи, девчонки – начала прощаться тётя Ира, заминая перепалку, но по маминому взгляду я понимала, что этот разговор ещё не окончен.
- Валера, попрощайся с Дашей – строго сказала тётя Ира, посматривая на сына, который в этот момент как-то странно посмотрел на меня и улыбнулся ещё хитрее.
- Ладно – пробасил грубый голос, после чего гора двинулась на меня, закрывая собой свет, который падал от люстры. Только не обнимашки…
Вылупив глаза, я уставилась на Грушевского, мотая головой, как умалишённая.
- Не-не-не – затараторила я, делая неуверенные шаги назад.
- Ну давай, Редиска. Иди сюда – шепотом попросил Валера, а я скорчила ироничное лицо, остановившись.
- Быстро только, Грушевский – прошипела я в ответ, чтоб нас никто не услышал.
Огромные лапищи захватили меня в плен, опоясывая талию нежно и аккуратно. Странно. Он даже не пытался меня задавить, а наоборот, будто боялся этого, только меня сейчас от его близости кидало то взад, то вперёд.
- Ещё быстрее – прошипела я уже как настоящая змея, утыкаясь лицом в его куртку, от которой пахло им. Таким приятным запахом меня ни разу не наградил этот год.
- Не могу, Редиска. У меня руки заклинило – отшутился Грушевский и сжал меня ещё сильнее, отрывая от пола мои еле стоящие на нём ноги.
- Больше у тебя ничего не заклинило? – злостно отозвалась я, почти рыча ему в куртку от ненависти к его касаниям, особенно, когда грубые подушечки его пальцев находили кожу, которая не была прикрыта топиком, и поглаживали её, словно что-то втирали.
От его прикосновений было чертовки приятно и в это же время просто невыносимо, но одно воспоминание, что в коридоре мы не одни заставляло чуть ли не скулить.
- Думаю тебе неприятно будет слышать про остальное – пошло отозвался Грушевский, касаясь своей нижней губой моего уха.
- Какой ты мерзкий… - прошептала я и схватилась зубами за кожу на щеке, не сильно укусив самоуверенного наглеца.
- Да? По-моему, тебе нравится – уверенно прошептал он, но я ничего не успела ответить потому, как мои ноги наконец встретились с ровной поверхностью, и я вновь ощутила себя дюймовочкой по сравнению с этим фонарным столбом.
Ещё пару секунд я перебывала в своём отдалённом мире фантазий, рассматривая Грушевского, как умалишённая фанатка, увидевшая своего кумира. Боже… Никаких изъянов. Кожа на лице гладкая, без каких-либо неровностей и покраснений. Идеально чистая здоровая кожа. Даже, когда я укусила его за щёку хотелось продлить момент столкновения моих губ с его щекой, которую сравнить можно было лишь с воздушным, парящим в небе розовым облаком, а облака я всегда представляла, как нечто восхитительное. То, что не поддаётся объяснению.
Но стоило Грушевскому покинуть узкое и маленькое для его габаритов пространство коридора, как у меня вновь появился воздух и шестерёнки в голове заработали по-старому. Какая же я дура.
- Даша! Почему ты такая дикая?! Тебе через три месяца уже двадцать, а у тебя никогда не было отношений и такими темпами не будет! Вот чем тебе не нравится Валера? – вновь завела свою шарманку мама, убирая грязную посуду в раковину.
Глаза закатывать я не стала, не маленькая же, чтоб так делать. Да и не нужны мне никакие мальчики никогда были. Учёба-дом-консультации – мой обычный день, в котором точно нет места развлечениям. Какие уж тут мальчики, не говоря о том, что я по Грушевскому пять лет убивалась, если считать с пятого класса, а потом решила, что хватит с меня.
Сделав себе на скорую руку бутерброд с колбасой и сыром я так и оставила мамин вопрос без ответа, спрятавшись от дальнейших расспросов за дверью своей комнаты. Ну и денёк, устала так, словно огород пахала, как на даче у бабушки, но это всё же больше.
Сложив в сумку тетради с конспектами, я упала на кровать еле живая, мгновенно забываясь в воспоминаниях зелёных глаз, которые пьянили каждую клеточку моего тела, делали из меня безвольную куклу, убаюкивали, укачивали, завораживали. Глаза, которые вызывали у меня пламя любви и ненависти, не тушимое ничем.