-Конечно, ладно, пока до вечера.
-Пока!
Я так обрадовалась, когда услышала любимый голос. На радостях я еле-еле досидела до пяти, и с чистой совестью вышла на улицу. Пройдя по скверу, я наткнулась на фруктовый киоск, где выбрала самые спелые мандарины. И в приподнятом настроении добралась до больницы.
Подойдя к отделению, я услышала какой то шум. Открыв дверь, я ужаснулась: некоторые пациенты вышли из палат и выглядывали из за дверей, несколько медсестер бегали с телефонами от одного поста к другому шумно переговариваясь.
-За Смирновой сейчас родственники приедут! Тело уже оформили? Кто будет разговаривать? Блохин? Краснов? – громко и недовольно проговорила полноватая медсестра, проходя рядом со мной. Услышав свою фамилию я, ничего не понимая, невольно привлекла ее внимание.
-Простите, а что вы сказали про Смирнову? Какое тело?– я встала на пути массивной медсестры.
-Там в реанимации сейчас не спасли. Смирнова Юля или Юлия, как-то так, - начала объяснять женщина, но я уже не слышала. Нестерпимый звон наполнил мою голову, я беззвучно прошептала «Юлия». Пакет с продуктами выпал из моей руки, и я тут же осела на пол. Увидев, как медленно раскатились оранжевые мандарины по серому кафелю, я закрыла глаза, окончательно потеряв сознание.
-Марина, Марина Петровна, открывайте глаза, - проговорил знакомый спокойный голос. Я медленно открыла глаза, обнаружив перед собой лицо Глеба Валерьевича. Вспомнив все произошедшее, я тихо спросила:
-Моя мама! П-почему?
-С вашей мамой все хорошо, Инна, не хотите извиниться? – строго спросил Глеб, у стоящей возле него медсестры. Я шире открыла глаза и оценила обстановку. Я лежала на диване в кабинете Глеба, он сам сидел на стуле рядом со мной, а та медсестра, что сообщила мне такое, виновато опустила голову.
-Марина Петровна, как вы себя чувствуете? Если все нормально, то лежите здесь, сколько понадобится, Инна, если что вам поможет. Сейчас приедут родственники, мне надо идти, - он быстро вышел из кабинета.
-Марина Петровна, вы простите, меня, пожалуйста. Я нечаянно перепутала имена. Они так похожи. Ваша мама после операции сейчас отдыхает, с ней все в порядке.
-Правда? – слабо улыбнулась я.
-Да, вы извините, такой стресс для вас, вы потеряли сознание. У вас что-то болит?
-Голова немного кружится, - я положила руку на голову.
-Полежите, пожалуйста, еще. И ради Бога! Просите! И, я хотела простить, не писать вас жалобу на меня.
-Ничего, не переживайте. Все хорошо, - слабо кивнула я. Медсестра собиралась уходить, но я окликнула ее:
-Подождите, а кто умер в реанимации?
-Девушка 20 лет, Смирнова Юлиана. Я такое имя в первый раз встретила, думала, что это одно и тоже что Юлия, поэтому перепутала. Она по скорой поступила с кровотечением. Глеб Валерьевич, Павел Иванович с реаниматологами два часа пытались спасти, и кровь вливали. Все бесполезно, - грустно добавила она.
-Понятно, - сухо произнесла я, и за медсестрой закрылась дверь. Я попыталась прийти в себя. Попробовала сесть, но голова резко стала тяжелой, и я снова опустилась на диван.
Через некоторое время в дверь постучали, и вошла та красотка в голубом костюме с шикарными длинными волосами, оглядевшись в кабинете, она спросила:
-А Глеба Валерьевича нет, да? Ладно, я тогда документы оставлю, - она беззвучно дошла до его рабочего стола и положила папку на стол.
-Да, он с родственниками разговаривает, - я села на диване, потирая виски.
-Понятно, - было видно, что девушка хочет что то сказать, но не решается. Она оперлась об стол и внимательно смотрела на меня. Я тоже не лишала себя удовольствия, рассматривать ее.
-А вы дочь Смирновой, из 13 палаты? – прозвучал ее приятный голос.
-Да, Марина.
-А я Света, очень приятно.
-Мне тоже. Света, вы очень красивая, - начала я, но быстро добавила, - нет, вы не подумайте ничего такого, я не ударилась головой пока падала, я просто так думаю.
-Я поняла, спасибо за комплемент. Вы тоже красивая, - она добродушно улыбнулась, и на щеках появились ямочки, сделав ее еще очаровательнее, а я-то думала, что быть еще привлекательнее уже невозможно. Оказывается нет, все возможно!