-Что вы имеете в виду? – он внимательно посмотрел на меня.
-Не поймите меня не правильно, просто интересно. Вы так стильно выглядите всегда. Вы сами себе все покупаете? – проговорила я.
Почувствовав мой интерес, Глеб широко улыбнулся, немного прищурив глаза и ответил:
-Спасибо, Марина Петровна. На самом деле, это все мама. Ей всегда было важно, что бы мы с Егором выглядели прилично. Мы всю школу проходили в костюмах и в галстуках, а потом уже по привычке и в институт так ходили, - теперь он сидел в пол оборота ко мне и не отводил от меня взгляд.
Я внимательно смотрела на дочь в песочнице, пока не вздрогнула от его прикосновения к моему локтю. Широко раскрытыми глазами я наблюдала, как одной рукой он держал меня за локоть, а пальцами свободной руки загнул до плеча край рукава моего платья, открыв своему взору сделанный им же, уже немного заживающий засос на моем плече. Он нежно провел большим пальцем по ранке, внимательно рассматривая ее.
Я несильно дернула рукой, но Глеб и не думал выпустить меня. Я растерянно смотрела на него.
-Глеб Ва..
Он быстро перебил меня, понизив голос:
-Марина, пожалуйста. Остановись. Я так не хочу, что бы ты называла меня так. С нашими скучными официальными отчествами. Позволь нам снова быть на «ты». Пожалуйста! – Глеб немного склонил голову в бок и ждал моего ответа. Я сдалась и кивнула:
-Хорошо.
Его лицо резко просветлело. Он улыбнулся своей естественной улыбкой. Резко наклонив голову к моему плечу, он лизнул языком засос!! ЛИЗНУЛ ЗАСОС!! Я выпучила от удивления глаза и попыталась прийти в себя от шока. Через секунду ко мне подлетела дочь:
-Мама! Смотри, какой камень! – она протянула мне какую-то блестяшку.
-Да, Соня, очень красиво, - взяла камень и невнимательно покрутила в руках. Оторопев от происходящего, я посмотрела на Глеба. Спокойно сидит, улыбается моей дочери, что за наглость! Конечно, ему то что! Он не чувствительная 35-летняя женщина, которая как только ее касается мужчина, уже вспоминает их ночь чуть-ли не сейчас готова повторить! Ну уж нет! На такое я не поведусь. Я приняла серьезное выражение лица и держала дочь возле себя.
-Уже вечер. Стоит поужинать. Я знаю неплохое место недалеко, вы как? – Глеб обратился к нам.
-Да! Ура! – Соня хлопнула в грязные от песка ладошки и громко засмеялась.
Я неуверенно кивнула. Как же пережить с ним этот вечер! Мне приятно, но так сложно находиться рядом с ним.
Мы встали и направились сторону выхода из парка. Я помогла Соне вытереть салфеткой ладони и крепко держала ее за руку. Дочь внимательно рассматривала все вокруг, вертела головой во все стороны, пока не споткнулась и не упала.
-ААА, мама! – дочь громко заплакала, и от этого ее лицо покраснело.
-Соня, Соня, тише! – я подняла ее с асфальта и посмотрела на ее колено.
-Иди ко мне, - Глеб взял ее на руки и донес до ближайшей скамейки. Он склонился над ее коленкой и внимательно посмотрел. Я приложила салфетку к ее колену, пытаясь остановить кровь.
-Можно мне? – тихо спросил Глеб, расположив свои пальцы поверх моих. Я неуверенно кивнула и села на скамейку рядом с дочерью, обнимая и поглаживая ее по голове.
- тише, моя милая. Сейчас все пройдет, тише.
-Соня, обещаю, скоро не будет больно. Я же доктор, ты мне веришь? – Глеб обеспокоенно посмотрел на моего плачущего ребенка и приложил к ее ранке новую салфетку.
Дочь попыталась сдержать рыдания и кивнула, глядя на него.
-Что там? – Я сверху вниз посмотрела на склоненного возле ноги дочки Глеба.
-Немного кожу содрала. Крови сейчас почти нет.
Я нашла в сумке пластырь и протянула ему.
-Вот так, Соня. Все, не болит? – он нежно наклеил пластырь на ее коленку и посмотрел на ребенка.
Соня уже не плакала, но ее лицо все еще оставалось красным и немного опухшим.
-Нет, мне не больно, - она слабо улыбнулась Глебу.
-Пойдешь ко мне на руки? - Глеб надел ремешок своей сумки на плечо и обратился к Соне. Она с готовностью кивнула и сама протянула к нему руки. Глеб взял ее за талию и притянул к себе.
-Соня, я знаю, ты любишь, когда тебя носят. Но дяде Глебу будет тяжело тебя держать, слезай! – как же я не любила строго разговаривать со своей дочерью, но ее воспитание требовало иногда быть жестче. Тем более, никак не хотелось обременять Глеба своими проблемами.