-Когда мы с мужем задумались о ребенке, я представляла себе все в радужном свете, но сейчас мне очень страшно, но мне придется родить. Ведь раз уж я решилась, то должна до конца нести ответственность, - девушка с вызовом посмотрела на меня.
Я шире раскрыл глаза от услышанного. Я ничего не понимал, что она имеет в виду. О чем она? Как ее беременность может быть связана со мной и Мариной?!
-Вы говорите о чувстве долга перед ребенком? – быстро проговорил я, пытаясь понять ее.
-Я говорю о смелости и решимости на важные поступки, - она опустила свои зеленые глаза на наручные часы и проговорила: - о, время закончилось. Мне пора. Подпишите квитанцию, Глеб, я оплачу в кассе.
-Стойте! Не надо вам ничего платить, - я порвал ее квитанцию на две части, - Полина, вы так говорите, мне сложно понять все это..
-Но вы поймете, вы умный, - она весело кивнула и, попрощавшись, вышла из кабинета.
Я откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками. Что происходит?! Почему она говорит какими то загадками. Я вообще не осознаю, что происходит между мной и Мариной! Смелость и решимость для чего? О чем я должен думать?!
Я вышел из кабинета и вернулся в свое отделение. Проработав с отчетами до вечера я решил перед тем как поехать домой немного подышать свежим воздухом. Остановил свой автомобиль возле набережной и вышел из него. Я медленно прошелся, наблюдая за спокойной гладью воды. Я вспоминал, как провел время на даче с Мариной и Соней. Они обе, конечно, вызывают во мне самые теплые чувства. Соня очень открытый и добродушный ребенок. Она так обнимала меня, что я терял дар речи от умиления. А Марина открылась мне с новой стороны, когда мы остались наедине вечером. Сначала она так стеснялась меня, но потом пристально смотрела на меня светлыми голубыми глазами и чувственно облизывала губы. А как она смутилась, когда рассказала про свои месячные! Я не на шутку завелся и уже представлял, как раздвину ее ноги и буду долго смотреть на то, как изливается из нее вязкая горячая кровь, затем, я бы пробовал ее языком. Я был не против весь измазаться в ее крови, подарив настоящее наслаждение нам обоим. Черт, я был готов взять ее прямо на том кресле, но решил не пугать своим напором и только крепко держал ее в своих руках. Я закурил, вспоминая, как неловко Марина зажигала сигарету. Я ощутил тяжелую тоску по ним обеим. А может позвонить, спросить как дела? Или сделать сюрприз и приехать к ним? Нет, ехать не надо, ты снова устал и выглядишь так, как будто не спал два дня, нечего пугать их. Я набрал номер Марины, и она ответила на звонок:
-Привет.
-Привет. Как дела?
-Нормально, вот с Соней ужинаем, а ты как? – ее приятный голос звенел в моей голове.
-Я.. я тоже ничего, - растерянно произнес я. И о чем с ней говорить? Что я могу сказать? Спросить: «не знаешь, твоя подруга приходила, говорила про решимость к поступкам, что она имела в виду??» Я покачал головой.
-Глеб? Что ты молчишь? – из раздумий меня вывел ее голос
-Да да, я здесь. Хотел сказать, что улетаю в субботу в Лондон на конференцию. Меня не будет до среды.
-Понятно, ну хорошего тебе пути. Ты позвонишь, как приземлишься? – слабым голосом произнесла она.
Я усиленно закивал и ответил:
-Да-да, конечно.
-Странный ты.. наверно устал снова, может приедешь, поужинаешь с нами?- шумно вздохнула она.
-Нет спасибо, но нет. Со мной все в порядке, ладно, пока! – поспешно произнес я.
-Пока!
Я отключил телефон. Вот же дурак, не мог нормально с девушкой пообщаться! Зачем и звонил вообще. Говорил я себе и улыбался. Стоял и показывал все свои зубы, глядя на спокойную гладь Невы. Неужели мне так повезло: ведь это я был с этими девочками на даче, меня Соня целовала в щеку, в моей машине мы пели те детские песни, и это меня Марина спрашивала про все на свете! Это я видел ее разгоряченную в бане в одном полотенце, и вообще без ничего. Это я стал невольным свидетелем их с дочерью истерики с плачем, по поводу Сониной тоски по отцовской любви. Вместе с радостью от осознания своей значимости для них, во мне зародилась тревога. А что вообще делать дальше? Каждые выходные приглашать их на дачу, уговаривать Марину на регулярную близость, так как воздерживаться больше нет сил, а другие женщины не вызывают и процент тех эмоций, которые зарождает во мне Марина. Сквозь свои раздумья я услышал недалеко от себя голос и повернулся в сторону. Невдалеке, оперевшись на перила, стояла невысокая молодая девушка с двумя длинными блондинистыми косами. Она крутила в руке одну из косичек и эмоционально говорила в телефон: