Я проглотила неприятный комок в горле и встала на колени на прохладную землю перед мамой. Я сняла перчатки, взяла ее руки в свои и проговорила, глядя в любимые светлые глаза:
-Мама, я бы очень хотела, но не могу тебе ничего рассказать. Тебе просто не нужно знать всего. Я хочу, что бы ты была ограждена от проблем и разочарований.
-Я думала, заслуживаю большего доверия, - сдержано кивнула она.
-Заслуживаешь, я неблагодарная дочь, знаю. Но я так хочу ограничить тебя от переживаний.
-Как я могу помочь тебе, ничего не зная? Просто смотреть как моя, и так худая дочь, тает на глазах? Ты предлагаешь мне бездействовать?
-Нет, просто дай мне время пережить все самой. Я же сильная, в тебя, и обязательно со всем справлюсь. А ты можешь больше времени проводить с Соней, что бы она не чувствовала себя обделенной.
Мама покачала головой и встала на ноги, отряхнув свои рабочие брюки от земли:
-Я очень разочарована, Марина. А если тебя обидели, унизили, предали?! Как нам с папой защитить свою дочь, если мы ничего не знаем?! Ты забываешь, что мы семья. У нас общие радости и общее горе.
Я опустила голову и сквозь пелену подступивших слез увидела, как мама уходит домой. Как же гадко так поступать с любимой мамочкой. Но что мне делать?! Она так благодарна мне и Глебу! Всем своим подружкам рассказывала, какой он хороший доктор, какие чудеса творит в своем отделении, где людям грозит ампутация, а он их ставит на ноги! Она так восхищена им, а мне, что, сказать ей, что этот хваленый доктор не звонит мне неделю, и, видимо больше не хочет со мной даже общаться, не говорю уже и о большем. Не хочу, что бы она думала о нем плохо, пусть лучше дуется на меня, я больше достойна ее порицания.
Весь вечер мама игнорировала меня, весело болтая с Соней. Папа не понимал, что происходит, и лишь растерянно смотрел на нас.
Я снова легла спать, и поняла, что жизнь постепенно разрушается, ведь вслед за Глебом, я потеряла любовь моей мамы.
На следующий день я проснулась совсем разбитой, и не хотелось вылезать из постели. Через силу я заставила себя встать и прошла на кухню, где уже во всю хозяйничали мама с Соней.
-Мама, а мы олашки приготовили. Садись! – Соня весело указала на стол и неуклюже поставила передо мной тарелку со свежей выпечкой.
-Спасибо, милая, - я ласково погладила ее по голове.
-А мы с бабушкой сегодня идем в парк! Ты идешь с нами?
-Нет, прости, пирожок. Я дома приберусь, и вас буду ждать.
Я заметила, как мама намеренно избегает со мной зрительного контакта и все время отворачивается. Я грустно вздохнула и продолжила поглощать свой завтрак.
Дом опустел, и я принялась за уборку. Я достала из шкафа старинный сервиз и подумала его вымыть, но, оказалось что он чистый. От досады я закусила губу. Но ведь все не так! Я не смогу делать вид, как будто ничего не происходит! Я искренне признаю, что страдаю без Глеба, я ничего не могу делать, зная, что его не будет рядом. К черту! Я перемою еще раз этот сервиз, может, хоть за таким делом отвлекусь от сжирающей меня грусти.
К обеду пришли Соня с бабушкой. Пока дочь весело рассказывала, чем она занималась, я накрывала на стол. Мы с мамой так и не перекинулись даже парой слов. После обеда я, сославшись на головную боль, ушла в свою комнату. Легла на кровать и развернулась к стене, пытаясь уснуть. Я немного забылась, но услышала шум голосов в коридоре. Наверно, папа с работы пришел. Я ковыряла пальцем ковер на стене, повешенный еще во времена моего детства. Дверь распахнулась, и я увидела на пороге Полину.
-Ну, привет, грустяшкам, - весело улыбнулась она. Я не разделяла ее настроения и, не поворачиваясь к ней, проговорила, гипнотизируя глазами ковер:
-Поля, зачем ты приехала? Что смотреть на меня, ненужную? Езжай домой.
-Н-да, мне когда тетя Юля звонила, я не думала, что все так плохо.
-Моя мама звонила?
-Конечно, она так переживает за тебя, а ты ей ничего не рассказываешь. Ну, мне то можешь сказать? – она подошла к кровати и села на край.
-Ты, надеюсь, ничего не сказала ей про Глеба? – я, наконец, развернулась к ней.
-Так и знала, что дело в нем. Нет, я ничего ей не сказала, и не скажу, если ты запретишь, но, думаю, можно ее ввести в курс дела. Ведь она так переживает! – Поля медленно легла ко мне на кровать: