-Алло.
-Марина, привет, - голос, со знакомым тембром мягко прозвучал в трубке.
-Привет, - максимально безразлично произнесла я.
-Я.. я не мог раньше позвонить, - грустно сказал Глеб, а я уловила болезненную слабость в его голосе.
-Мне вряд ли это может быть интересно, - сухо произнесла я.
-Марина, я, черт, так виноват перед тобой. У вас с Соней все нормально?
-Да, у нас все хорошо, а ты с какой целью интересуешься?
-Я все понимаю, ты можешь злиться, я виноват, у меня были обстоятельства.
-Да нет, я не в праве тебя в чем-то винить, - закусив губу, я пыталась сдержать слезы и не нарушить свой спокойный голос.
-Нет! Я идиот, и урод, я такой дурак..
-Глеб, - я резко перебила его, назвав, теперь уже любимое мужское имя, - давай закончим этот бессмысленный разговор, ты будешь продолжать глупо оправдываться, я буду убежать, что это все нормально, и ты ничего не должен чужой семье. Это не конструктивно, не находишь? Поэтому, я думаю, пора прощаться.
-Чужой семье?! Меньше всего, я хочу, что бы ты и Соня были чужими! – его голос дрогнул, а одинокая слезинка, прокатившись по моей щеке, упала в воду.
-Тебе не кажется, что твои поступки говорят об обратном?
-Мои поступки? Да, они, конечно, имею значение, но чувства тоже немаловажны!
-А, чувства? Хорошо, раз чувства, тогда я послушаю. Объясняй, что с тобой происходило!? – требовательно проговорила я.
-Я не могу сказать, Марина, - прозвучал его глухой голос.
Я не на шутку разозлилась и грубо проговорила в трубку:
-Да пошел ты, Блохин!
Я яростно отключила вызов и бросила телефон на пол. Из глаз снова полились горячие слезы жалости к себе. Я надеялась, что разговор пройдет по-другому, но я ошибалась. Он и не планировал мне рассказывать, чем занимался эти две недели. А ты, Марина, как дура жди его, лей слезы по этому красивому идиоту. Телефон снова звонил. Я, сама не осознавая зачем, подняла его с пола и ответила на вызов.
-Что тебе надо? – голос не слушался меня, и я не смогла сдержать дрожь, из за непрекращающихся слез.
-Марина, ты плачешь? Я не хотел быть причиной твоих страданий. Прости меня, я не говорю всего, что бы уберечь тебя. Я не могу по телефону… Я не знаю, тебя пригласили завтра на корпоратив фирмы Егора? – беспокойно говорил он, изредка прерываясь, что бы дать мне сказать, но я не могла вымолвить и слова, просто глотала слезы и слушала его голос.
-Не отвечаешь? Я, правда, не знаю, но наверно ты приглашена, я бы тогда возможно смог приехать завтра туда, и мы бы поговорили, если ты не против. Я не уверен, как все сложится, но я буду стараться. Ты слышишь, Марина..?!
Это было выше моих сил, и я, не дав ему договорить, отключила вызов. Я полностью выключила телефон, что бы не срываться, и не отвечать на его звонки.
Я притянула ноги к себе, и крепко обняла колени, на которые теперь капали мои слезы. Да что же это! Объявился и не может ничего объяснить! Потому что ты никто, Марина, посторонняя телка для одноразового и, видимо не потрясающего для него, секса. Будет он тут перед тобой распинаться, придумывая какую-то ересь! Больно надо! Наверняка, с Егором уже обсудил, как развлекался с шлюхами, а потом позвонил Марине – дурочке, а она, идиотка, расстроилась и заплакала.
Что же происходит?! Мне столько лет, а я все не знаю, как мне правильно себя вести, и я до сих пор не научилась отличать тварей от нормальных мужиков.
Наспех смыв с себя пену, я вылезла из ванны, закуталась в халат, и быстро завалилась в свою кровать, где забылась тяжелым сном с разочарованием в людях и жалостью за свои безответные чувства.
Утро не принесло облегчения, но день будет долгий и тяжелый, поэтому я выпила чашку кофе и начала собираться. Приведя в себя в нормальный вид и, наспех скрыв под слом крема свои опухшие от слез глаза, я поехала в Петергоф.
Забрав дочь от родителей, мы с Соней поехали на вокзал, что бы встретить с поезда Петра Ильича с женой.
-У тебя все хорошо? – обеспокоенно спросил шеф, когда мы обнялись.