Я быстро прервала Егора:
-Я благодарю за заботу, но я не нуждаюсь ни в каких объяснениях! Если ты решил из жалости ко мне рассказать, где развлекался твой брат, то не утруждай себя. Я не настолько глупа, чтобы не заметить, что не подхожу ему. Поэтому ты и твоя семья можете быть спокойны, к всеобщей радости между мной и твоим братом нет никаких связей!
Я не громко откашлялась после такого эмоционального всплеска. Снова захотелось заплакать от жалости и безысходности, ведь все, что я наговорила было горькой правдой. Я грустно посмотрела на Егора и уже приоткрыла дверь, когда услышала его спокойный голос.
-Два невыносимых идиота! Вы так и будете бегать друг от друга, боясь признаться даже себе?!
Я обернулась на его голос и похлопала ресницами. Что он имеет в виду? Неужели ему известно, что чувствует Глеб ко мне. Я собралась с силами и задала давно интересующий меня вопрос:
-Егор, а если… если представить, что тогда, раньше, у нас с Глебом что то получилось бы, если бы он не отказался от меня, ты был бы на моей стороне?
Близнец улыбнулся, но тут же стал серьезным:
-Я всегда на стороне брата. Он не отказался от тебя, он тебя выбрал.
Не контролируя себя, я улыбнулась. Он. Меня. Выбрал. Так стоп, а разве это нормально, не звонить две недели женщине, которую выбрал?! Я сжала губы от раздражения и с вызовом посмотрела на Егора.
-Марин, останься еще. Скоро подадут торт и десерты, и, наконец, привезут цветы. Я сегодня весь вечер ругаюсь с их доставкой, - Егор потряс в руке свой мобильный, слабо улыбнувшись.
Я неопределенно кивнула и быстро вышла из зала, направившись к своей дочери.
Глава 22
Марина
-Ну как, вкусно? – я заботливо спросила у дочери, поедающей торт.
-Да, очень.
-Пирожок ест тортик, - мило улыбнулась ей Татьяна Михайловна. Дочь заулыбалась и продолжила есть. Я долила воды к ней в чашку, чтобы чай не был горячим. Музыка в зале вновь приостановилась и под возгласы Альберта Виканоровича Шабанского с извинениями за задержку, несколько официантов внесли в зал букеты цветов, подарив их всем дамам, присутвующим в зале. Я поблагодарила официанта и принялась внимательно рассматривать доставшийся мне букет. 23 розовые розы с большими бутонами в бумажной обертке так и благоухали своим приятным ароматом. Я оглянулась вокруг: Татьяна Михайловна вдыхала аромат желтых роз, остальные женщины за столом тоже рассматривали свои разноцветные букеты. Все были приятно удивлены таким вниманием и щедростью со стороны Шабанского.
-Мам, я тоже хочу! – попросила дочь.
Я достала две розы из своего букета, отдала одну ей, а вторую положила на стол. Вскоре дочь снова заскучала, и я отвела ее в детский зал.
-Сонь, имей в виду, я, думаю, мы скоро поедем домой, так что особо не задерживайся с ребятами здесь, ладно?
-Ну мам, а почему так быстро? Я еще хочу поиграть.
-Милая, уже и времени много, да и ты уже устанешь скоро. Не обижайся на меня, иди, поиграй пока.
Я отпустила дочь и направилась в зал, где громко гремела музыка. Я направилась к своему месту, но непонятная сила заставила меня повернуться в сторону сцены, возле которой был расположен центральный стол хозяев вечера. И там я увидела его. Спустя две недели, чрез толпу танцующих людей, своими затуманенными от грусти глазами я бы все равно узнала его. Это был кошмар моих последних дней, причина моих слез и награда за страдания в одном лице. Это был Глеб Блохин.
Я отошла к стене и оперлась спиной. Непрерывно наблюдая за ним я видела, как он неловко обнял маму, а затем поздоровался за руку с отцом. Виктория Владимировна была явно не довольна сыном. Она что-то быстро говорила ему, всплескивая руками, и непрерывно теребя нитку своих бус. Глеб виновато опустил голову и попытался несколько раз возразить ей, но безуспешно. Я нервно прикусила язык. Наверняка мама Глеба отчитывает его за то, что пригрел рядом с собой эту дуру Марину, да еще и с ребенком. Вот Валерий Николаевич что то проговорил, разведя руками. Егор вступил в разговор, что то объясняя своим родителям и широко улыбаясь, как будто говоря: «а я вот говорил, что Марина Петровна не далекая женщина. Такая глупая девушка не пара моему брату!» Наверняка, все поливают меня грязью, и смеются над моими нелепыми попытками скрыть влюбленность в Глеба. Я отвернула голову в сторону. Ну и пусть. Пусть говорят, что хотят. Я выше этого. Это их Глеб так по дурацки бросил меня, а мне хватит гордости не убиваться при них по этому поводу! Шмыгнув носом несколько раз, я направилась к своему столику. Сев на свое место, я быстро бросила букет на стул Сони.