Вот это да! Никогда в жизни мое тело не испытывало такого жгучего желания в любви мужчины. Я удивлялась своим трясущимся рукам и застывшему жару между ног. Я впервые так страстно хотела отдаться в его руки пускай и в кабинке туалета, как последняя шлюха, ведь я достаточно закомплексована в любовных делах, и секс вне спальни считала до сегодняшнего дня чем-то низким и недостойным. Наверняка, Глеб рассчитывал на это, ведь как удобно: приехал из-за границы, не надо никого искать, Марина всегда рада и готова раздвинуть ноги при первой возможности. И две недели полного безразличия к ней она не заметит. Я больно сжала руку в кулак. Да что же это такое!? Во мне борются две противоположности: любовь и уязвленная женская гордость. И чью сторону мне занять? Ну же, помоги мне, Глеб.
И словно услышав мои мольбы, Блохин очутился рядом со мной. Он поймал мой взгляд и не отпускал его.
-Прости, не стоило приличную девушку затаскивать в туалет, - смущаясь, начал он.
-Да, - уверенно кивнула я.
-Мир? - протянув мне свой мизинец, - спросил он.
-Что? Нет! – слабо улыбнувшись, спохватилась я, - я все еще не знаю, что с тобой происходило, что ты даже не звонил, не писал! А теперь появляешься здесь весь такой молодец, как ни в чем не бывало!
-Мне никогда не искупить свою вину. Там получилось так, что сложились обстоятельства и плюс моя, откуда-то взявшаяся трусость, - виновато пожал плечами он.
-Я ничего не понимаю, что ты говоришь! – всплеснула руками я, а Глеб, поймал их и сжал в своих больших ладонях. Я посмотрела на наши сцепленные руки и в душе потеплело.
-Зато я понимаю. Хватит трусить, да? – он немного наклонился ко мне, задав свой вопрос. Я похлопала ресницами и неуверенно пожала плечами:
-Эмм, да.
-Я люблю тебя, Марина, - прозвучал его голос, а я приоткрыла рот от удивления. Не может же быть такого. Это немыслимо, что бы он, объект моей любви, пусть и игнорировавший меня, признался мне.
-Глеб, что ты говоришь? – спросила я, что бы не выглядеть глупо, если он вдруг скажет, что это шутка и ему смешно видеть как я ведусь на это. В глубине души я искренне надеялась, что его чувства настоящие и то, что он признался мне – все это правда.
-Я говорю, то, что должен был сказать намного раньше. Я люблю тебя как умного человека, как заботливую маму, как самую красивую женщину, - перечислял он, а я не верила своим ушам. Его темные глаза внимательно рассматривали мое лицо, пока не остановились на губах. Глеб одной рукой обнял меня за талию и еще шире улыбнулся:
-Поцелуй?!
-Что? Здесь! При всех? Там же твои родители и Егор и…
-При всех, - горячо прошептал Глеб и соединил наши губы.
Вначале он не предпринимал никаких действий. Я недоумевающее смотрела на его закрытые глаза. Вскоре он попытался проникнуть языком, но я крепко сжала зубы, не давая ему входа. Неужели мы решили целоваться при всех этих гостях, в том числе при родителях Глеба? Они же наверняка, думают, что я не достойна его. А что, если мне признаться себе, Глебу, его родителям, что я тоже люблю его? И я тоже со всем своим чувством поцелую его. Я никогда в жизни не делала это так публично, поэтому медленно закрыла глаза и расслабила свою челюсть, нежно коснувшись его языка своим. Я обняла рукой его за шею, когда руки Глеба сильнее сжали мою талию. Я целовала его отчаянно, обрушивая всю ту любовь, которая оставалась без его внимания последние две недели. Ведь если он любит меня, я отплачу ему тем же. Не знаю, сколько прошло времени, но когда воздуха стало катастрофически не хватать, мы разъединили наши лица. Я попыталась отвернуть голову в сторону, но наткнулась на внимательный взгляд родителей Глеба. Я быстро повернула лицо к стене, и, закусив разгоряченную нижнюю губу, тихо проговорила:
-Там родители твои, они все видели.
-И пусть. Что тебя беспокоит? - его огромные руки обняли меня за спину, и я оказалась в самых родных объятиях.
-Я с ними разговаривала. И, кажется, не особо понравилась.
-Для тебя это важно? – немного удивившись, спросил Глеб.
-Да. Они же… твои родители.
-Спасибо тебе, что ты такая, - он поцеловал меня в макушку, - не стоит переживать, ты им очень понравилась. И Соня. Мама так и сказала: «Бери ее, и не думай сомневаться!», а папа сказал, что я с тобой не пропаду.