-Как ты сказала?
-Эмм, милый?!
-Нет, еще! – просил он. Я настороженно посмотрела на него.
-Мой. Глеб.
-Да, я твой, - и он со всей любовью поцеловал меня. Я нетерпеливо расстегивала его рубашку, и, обнаружив к своему удивлению под ней майку, я попыталась запустить ладони под нее, но Глеб резко остановил меня.
-Марин. Не надо, пожалуйста. Могу я остаться в майке?
Он уже опустил меня на пол, и я непонимающе уставилась на него.
-У тебя такие предпочтения? Может, ты еще будешь в носках? – улыбчиво возмутилась я.
-Нет, Марин, это не важно, - растерянно произнес он.
-Да не дури, снимай! Сам же убеждал не стесняться! – я резко запустила ладони ему под майку так, что он не успел остановить меня. Мои пальцы нащупали какие то пластыри, и я испуганно отстранилась от него.
-Что это там у тебя?
-Марина, давай не будем об этом. Постарайся не обращать внимания.
-Как это не обращать! Ты же говорил о доверии и все такое, и опять не можешь сказать, что там у тебя? – я непонимающе уставилась на него, накинув на плечи мешающие рукава платья. Пока не скажет правду, грудь не получит!
Глеб медленно снял майку, и на его животе я увидела 4 больших пластыря, расположенных по сторонам от пупка, примерно на 10 см.
-Это причина, по которой я задержался в Лондоне, - начал он, медленно опустившись на кровать. Он стянул с себя презерватив, бросив в сторону. Стараясь не отвлекаться на его внушительное мужское достоинство, я продолжила его слушать.
-У меня хроническая язва желудка уже около 15 лет. И неожиданно для меня, да и для всех, в последний день конференции, она обострилась, и открылось кровотечение. Это серьезное осложнение, угрожающее жизни. Но так как там все врачи, меня быстро госпитализировали и провели операцию. Язва внушительных размеров, кровотечение остановить не удалось, поэтому приняли решение о резекции желудка. Мне удалили часть желудка. Операция была закрытой, эндоскопической, поэтому большого разреза нет, только для инструментов и для камеры эндоскопа, - он указал пальцем на большой пластырь под пупком.
-И ты скрывал это от меня! Как ты мог! Почему? – непонимающе спросила я.
-Марина, я, признаться честно, когда отошел от наркоза, первым делом испугался, ведь никто не знал, как пройдет послеоперационный период, как я смогу дальше существовать почти без желудка. И я думал, что вам с Соней не нужен такой неполноценный, калека. Поэтому я не звонил, боясь, что вы не примите меня.
-Ну почему ты так думаешь?! Неужели, я когда то дала тебе повод сомневаться в здравом смысле? А что мы пережили с Соней от этой проклятой неизвестности! Я напридумывала себе таких теорий! Что ты загулял с лондонскими шлюхами, что ты обиделся на меня за Егора, что мы с шефом, обманули их за деньги, или что ты испугался Полины, которой просто было интересно на тебя посмотреть! – я уперлась руками в бока и как мальчишку отчитывала его.
Глеб виновато смотрел на меня:
-Марина, ты самое лучшее, что со мной происходит, а я, дурак, испугался и только жалел себя. Мне никогда не искупить те страдания, что я тебе причинил. Я уже получил нотации от родителей и Егора, что стоило тебе все рассказать, но я такой ужасный трус.
-Как ты себя чувствуешь сейчас? – обеспокоенно спросила я.
-Ничего, по крайней мере ничего не болит.
Я вдруг ощутила вновь зарождающееся возбуждение, и медленно стянула свое платье, переступив через него.
-А тебе не показан постельный режим? – спросила я, и, быстро чмокнув его в губы, я ласково надавив на плечи, я уложила его на кровать. Перебросив через него свою ногу, я осторожно устроилась сверху, стараясь не опираться на его травмированный живот.
-Тогда вместе полетаем лежа, моя сладенькая, - и он ближе притянул меня к себе.
Мы долго не могли уснуть. Но когда я услышала мирное сопение Глеба, я улыбнулась и крепче прижалась спиной к нему. Своим огромным телом он занял большую часть моей полутороспальной кровати, так, что я лежала боком на самом краю. Но ничего, он ведь устал после операции и перелета, пусть спит спокойно, а мне везде хорошо, главное – с ним. Я прикрыла глаза и попыталась уснуть, но одна мысль так резко взбудоражила мой мозг, что я сразу же распахнула глаза. Ведь он признался мне в любви, а я так и не сказала за сегодня ему такие же главные слова! Я быстро повернулась к нему и прошептала, глядя на любимое спящее лицо: