-Я, наверно, допустил какие-то огрехи в воспитании, - грустно кивнул папа.
-Что, ты! Нет, у меня было лучшее детство! – я попытался убедить его.
-Родители виноваты в ошибках своих детей, да? – допытывался папа.
-Нет! Ты ни в чем не виноват. Только я! – чуть не плача, я протянул к нему руку, но опустил ее.
-Тогда почему ты так себя ведешь? Я же с мамой с детства учили вас с Егором, что за девушками надо ухаживать. А ты? – папа уперся руками в бока.
-Я да, дурак, был. Я струсил не понятно чего. Испугался, что могу быть ненужным им! – начал оправдываться я.
-И поэтому даже не сообщил женщине о своем состоянии?! И тем более по тебе скучал ее ребенок! Глеб, надо думать о своих поступках. Если твои чувства остыли, и ты просто думал, что обязан им чем то, то все равно, стоило все ей рассказать по телефону, а потом объясниться при встрече, - папа нервно развел руками. Для него тоже нелегко давался этот разговор.
-Нет! Мои чувства еще сильнее! Я не хочу расставаться с ними.
-И девочка? – прищурившись, папа наконец-то улыбнулся. Мама еще вчера на вечере мне намекнула, что Соня особенно сильно понравилась моему папе.
-Да, я хочу их себе. Обеих, - сказал я, и, подойдя к папе, мы крепко обнялись.
-Не знаю, почему я молчал об этом раньше, но я люблю вас с мамой, - признался я.
-Даже когда ты этого не говорил, мы знали это, - ответил папа.
Услышав шипение углей, мы быстро отошли друг от друга, и папа быстро залил угли водой.
-Вот так. Неси маме на кухню, - переложив мясо в огромное блюдо, сказал папа.
Я улыбнулся и пошел в дом.
Мама уже суетилась у стола. Красивый сервиз уже был расставлен по местам, закуски и напитки готовы.
-Мам, не хочу тебя расстраивать, но я ничего не смогу попробовать. У меня своя специальная еда в бутылках.
-Ничего страшного, я понимаю. Конечно тебе всего этого нельзя. Неси свои бутылки, их разогреть нужно?
Я вернулся из своей комнаты, и мама стала внимательно слушать, как правильно их разогревать.
В большом зале за столом уже сидел папа, Егор и Оля зашли, о чем-то весело разговаривая. Я сел на свое место. Мама, внимательно разглядывая стол, тоже села рядом с отцом. Пустовало большое кресло моей тети во главе стола.
-Она скоро? - Нетерпеливо спросил отец у мамы.
-Сейчас спустится, - заверила его мама. В этот самый момент, в дверях появилась тетя. Гордой походкой, она медленно проплыла к своему месту. Муся, следовавшая за ней, быстро отодвинула для нее кресло, и тетя плавно села за стол. Муся поправила ей небольшую подушку и прошла в конец стола. Я думал, что она сядет с нами, но девушка прошла мимо на кухню.
-Муся! – окликнула ее мама.
-Сейчас снова будет представление, - услышал я смеющийся шепот Оли. Они с Егором весело переглянулись.
-Не беспокойтесь, Виктория Владимировна, я на кухне, - скромно проговорила девушка.
-Муся, иди, садись сюда, - мама встала и указала ей на стул рядом со мной.
-Пусть идет к себе! – грозно пригрозив пальцем, проговорила тетя, - придумала девицу с нами садить!
-Тамара! – отчаянно воскликнула моя мама.
-Вика! – вторила тетя.
-Тома, хватит тебе! – вмешался мой папа, - на правах хозяина дома, я заявляю: отныне Муся всегда сидит с нами, без разговоров.
-Валера! Это немыслимо! Где же это видано! Вы сведете меня в могилу! – истерично завизжала тетушка.
Я непонимающе оглядел всех и проговорил:
-Тетя, пожалуйста, ты должна разрешить Мусе сидеть с нами. Запрещать ей такое не правильно и не вежливо. Ты же мудрая женщина. Да?
В зале повисла тишина. Все внимательно ждали, что скажет тетя. Она сначала нахмурилась, прибавив себе морщин, и сжала тонкие губы, кивнув головой.
-Вы все хотите мое смерти! А у меня кошмарные мигрени! Ладно, пусть садится.
Наконец, все заняли свои места и начали есть. Я уныло смотрел на свой стакан с лечебным пюре, пока остальные пробовали всевозможные закуски и мясо, запивая вином. Несколько тостов было за Егора, за его повышение и за поздравление Оли с беременностью. Я был искренне рад их счастью. Когда я взял слово, все замолкли в ожидании. Я медленно встал со своего места и, осмотрев родственников, неспешно начал: