-Папа!?
-Милые мои, папа в пути уже почти два часа. Уже очень скоро он будет здесь, - посмотрела я на два своих кареглазых сокровища.
-Что? Соня все места себе не находит? – заботливо спросила Виктория Владимировна. Она появилась из кухни, неся на подносе приготовленные салаты. Она поставила их на стол. Сегодня намечался большой праздник.
-Да, - ответила я, - все переживает по папе.
Погладив внучку по голове, Виктория Владимировна села за фортепиано и открыла его крышку.
-Давай, Соня. Бери Степу, и немножко потанцуем!
Свекровь начала играть знакомые детские мотивы. Соня вскочила и, взяв за руки брата начала кружиться с ним. Степа заливался смехом, и я весело похлопала в ладоши. Захотелось пить, и я зашла на кухню, где увидела Мусю, которая чистила картошку. Девушка все еще была с нами. Обнаружив у нее страсть к шитью, Виктория Владимировна отдала ее в колледж, который Муся благополучно окончила и теперь радовала нас всех своим талантом, создавая для нас всех стильные и уникальные вещи.
-Марина, - скромно позвала она.
-Да?
-Ты не могла бы, пожалуйста, отнести чай Тамаре Николаевне? Я никак не успеваю. Уже пора картошку ставить вариться.
-Конечно, - согласилась я.
Взяв поднос, я осторожно вышла в зал.
Виктория Владимировна все играла, а дети весело кружились возле нее. Я улыбнулась и осторожно поднялась по лестнице.
Постучав в дверь, я зашла и увидела Тамару Николаевну и Валерия Николаевича, который крутил отверткой крепление полки. Его сестра стояла рядом и командовала:
-Еще сильнее затяни, а то снова упадет.
-Хватит, Тома. Теперь все крепко. А, Марина, проходи, - заметив меня, проговорил он.
-Все, я пошел, - он кивнул своей сестре и вышел из комнаты.
-Представляешь, надо ведь было рухнуть полке именно сейчас! – воскликнула Тамара Николаевна, всплеснув руками.
Ее грузное тело закачалось, и она опустилась на стул. За те три года, что я с ней знакома, она постоянно удивляет меня сменой своего настроения. То ей хорошо и она всех любит, но потом, через секунду обвиняет всех в желании ее убить. Постоянна она лишь в своем дворянском укладе жизни, которому следует беспрекословно и в самой нежной любви…к Соне. Мою девочку она боготворит в любом состоянии. Она нашла в ней родственную душу и изо всех держится за эту невидимую ментальную связь между ними. Поэтому, я снисходительно и тепло относилась к Тамаре Николаевне. Соня, видимо, тоже чувствует какое-то притяжение к этой пожилой и чудаковатой женщине, поэтому дочь часами может просиживать у нее в комнате, слушая бесконечные рассказы Тамары Николаевны об истории, о нарядах ее молодости, о жизни. Когда женщина в более менее адекватном сознании мы все любим слушать ее истории о многочисленных умерших родственниках и их приключениях.
-Чай? – предложила я. И наполнила ее фарфоровую чашку.
-Спасибо. Не хочется.
Она резко встала и подошла к окну, вздохнула и обреченно посмотрела на небо.
-Вы грустите? – обратилась я.
-Не каждый день доживаешь до восьмидесяти, - пожала плечами она.
-Вы принесли нам всем радость этой датой. Я счастлива за вас. Дай Бог вам здоровья.
-Спасибо, Марина. Но, я не думала, что доживу до такого, - призналась она.
-А что вам не жить? На здоровье не особо жалуетесь, выглядите прекрасно, вокруг свежий воздух. Красота! – улыбнулась я, - мы еще много ваших дат справим, обещаю!
Женщина молчала. Видимо, минутка откровений закончилась.
-Ладно, встретимся на вашем ужине. Виктория Владимировна готовит ваши любимые ребрышки. М-мм, объеденье!
Я задорно ей улыбнулась, и, увидев радостный блеск в глазах старушки, покинула ее комнату.
Спустившись вниз, я увидела как Виктория Владимировна и Степа накрывают на стол. Сын неуклюже раскладывает салфетки, а бабушка аккуратно поправляет их за ним.
-А где Соня? – поинтересовалась я.
-Недавно ушла, сказала хочет помочь Мусе на кухне.
Я заглянула на кухню, но увидела лишь девушку.