— Да, но ведь это планирующие семена. Они могли пролететь и двадцать метров. В горшочке они оказались совершенно случайно.
— Нет, ма-ам, — сказал он многозначительно. — Когда стрелок всаживает две пули, одна в другую, из тридцати двух возможных, это удача, да-с. А вы можете хотя бы представить себе, чтобы стреляли ради молодой… Могу я взять ваш ключ?
— Зачем он вам?
— Чтобы предотвратить убийство! Когда вы видели ростки в последний раз?
— Вчера во второй половине дня. Но если вы думаете, что здесь что-то не так, я пойду с вами.
— Все, что от вас потребуется, это открыть дверь, однако поспешим.
Пока они шли через лужайку, ей приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его широкого шага. Когда она открыла дверь, он снял горшочек и перенес его на стоявший у двери стол. Два крошечных растения с вполне оформившимися цветками выросли у подножья взрослого тюльпана, женский тюльпанчик продолжал стоять, а мужской, словно подкошенный, уткнулся в дерн. Взглянув на него, Хал сказал:
— Так и есть, он своего добился.
— Пол говорил, что мужская корневая система отсасывает из дерна какие-то химические вещества, необходимые другим мужским цветам, — сказала Фреда.
— Пол не хотел вас тревожить, но я не такой чувствительный. Смотрите сюда!
Он просунул палец под корневую систему мертвого тюльпанчика и, обхватив цветок ладонью, вытащил крошечное растение из дерна. На его корнях был крепкий узелок, к которому тянулись нити корневой системы большого тюльпана, уничтожившего маленького мужчину.
Хал укладывал погибший тюльпан на столе, словно омывал тело мертвого младенца; потом отступил от стола и, уперев руки в бока, сказал:
— Взрослый бык заблаговременно покончил с конкурентом.
Чувствуя, что он расстроен, она сказала:
— Чисто поведенческая ответная реакция корневых систем на химические раздражители, Хал. Тюльпаны не умеют мыслить.
— Фреда, вы запутались в собственной методологии, — сказал он. — Большая тварь разделалась с ребенком. Конечно, это была ответная реакция на химические раздражители. О чем тут еще думать?
Молчание — лучшее проявление осмотрительности, рассудила она, но понимала, что это потрясение притупило его способность мыслить трезво. Глядя на тюльпан, блиставший в солнечном свете, она не сомневалась, что такая красота никогда бы не стала бессмысленно убивать другую красоту.
— Может быть, я сверх меры чувствителен, — сказал Хал. — Но я очень трогательно отношусь к миниатюрным растениям. В субботу я собираюсь на выставку бонсай в Бейкерсфильде. Этот тюльпанчик не был малорослым. Он был просто ребенком, но там он произвел бы сенсацию.
Он старался выбраться из неловкого положения, в котором оказался, и она помогла ему.
— Вы были правы насчет редкоземельных элементов. Химический анализ мертвого тюльпана показал необычно большое содержание фосфора, фтора, а также калия. Конечно, такие анализы ничего не говорят о системе жизнеобеспечения.
— Да, — сказал он, — когда меня одолевает эгоизм, я напоминаю себе, что, по существу, я — всего лишь бадья воды.
Он подвесил тюльпаны на прежнее место и, запирая дверь, продолжил начатый им разговор:
— Доктор, вам было бы интересно побывать на выставке бонсай. Не откажите в любезности и составьте мне в субботу компанию? Я слышал, вы собираетесь в Вашингтон… Если вы окончательно не увязли в программе доктора Гейнора, я хотел бы поделиться с вами своими более оформившимися мыслями о Флоре. Это, пожалуй, истинная причина моего приглашения.
— Я, конечно, стараюсь быть объективной, но пока все отзывы о Планете Цветов, которые я уже обобщила, были благоприятными.
— Ничего удивительного, — сказал он. — Специалисты не умеют заглядывать за стену своей специальности… А я только бедный священник-друид.
Шагая рядом с ним, она не собиралась спрашивать, где он почерпнул информацию о поездке, официального объявления о которой не было. Просматривая доску информационных сводок в дамском туалете нынче утром, она прочитала нацарапанное небрежным почерком: «Чарли намерен сделать что-то с Фредой без любви, когда они отправятся в Вашингтон».
— Так или иначе, — сказал Хал, — я пришел к мысли, что экспериментальная станция доктора Гейнора может обернуться чем-то вроде Сибири для тех служащих Бюро, которые не подойдут под его мерку административного совершенства, и я скорее откажусь от своей профессии, чем вернусь туда.
Такое отношение в корне отличалось от охлаждения к Земле, которым пугал доктор Беркли. Фреда уловила для себя некую благоприятную возможность в этом различии.