Что было потом я плохо помню, да и не к чему мне это. Сейчас мне надо вытащить из колодца ведро воды, затем раздеться по пояс и помыться, а потом осмотреть раненую руку, которую я почти не чувствую.
Вечером в нашем доме было очень тихо, мне разговаривать ни с кем не хотелось, а остальные почему то сторонились меня и поглядывали с не скрываемым чувством ненависти и пожалуй страха. Я же лежал на своей кровати, смотрел на них и улыбался разбитыми губами. Ничего страшного не произошло, рука отошла, рёбра целы, морда заживёт, а вы сукины дети на долго запомните, как с русскими связываться.
Ужин само собой пришлось пропустить, завтрак к сожалению, тоже, не хотелось показывать окружающим, какие усилия мне нужны для того, чтобы открывать рот. Но вот на разбор вчерашней потасовки, организованный Венцелем, пришлось всё же пойти. Становится в оппозицию ко всем представителям легиона, я пока что не готов.
Вместе со мной, в кабинете командира, стоит ещё несколько человек, приглашённых сюда, наверное, в качестве свидетелей произошедшего инцидента. Если конечно так можно обозвать событие, после которого итальянский парень попал в госпиталь и скорее всего на долго.
О чём немец спрашивал Жана и почему после этого орал на остальных, мне не известно, хотя делалось это в моём присутствии, но к сожалению, без перевода. А вот после того, как он их всех выгнал и мы остались в комнате втроём, я в полной мере ощутил на себе гнев человека, потерявшего и может быть даже на всегда, одного из лучших своих солдат. Орал он долго, обильно поливая слюной стоявшую рядом краснощёкую переводчицу, даже не пытавшуюся остановить сильно расстроенного человека, чтобы донести до меня, чего он собственно хочет. Однако всё, рано или поздно, кончается. Кончился запал и этого декламатора. Замолчав он, некоторое время, смотрел куда то вглубь своего стола, а затем стукнув по нему ладонью, выкрикнул:
- Шайзе!
И тут же оборвав на полуслове переводчицу, вклинившуюся всё таки в его монолог, начал говорить снова, но уже абсолютно спокойно.
- Должен вам заметить - это были первые слова, которые девушка смогла мне перевести, - даже несмотря на то, что произошло вчера, вы мне нравитесь, господин Лапин. Есть в вас, что то такое, что отличает сильных людей, от остального сброда. Будь вы немцем по крови, вас ждало бы великолепное будущие в моей армии. Хотя думаю, что я в любом случае найду вам достойное применение. Конечно если до этого не расстреляю вас. Не забывайте, моих солдат могу наказывать только я и никто больше. Если хотя бы один человек из тех, кого я сегодня допрашивал, сказал, что вы вели себя неподобающим образом, во время поединка, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали. Запомните это.