Это ещё не известно, кто из нас хитрее. После того, как он принёс мне счёт, от своей ненаглядной Мари, у меня в голове крутилась только одна мысль, а не дурак ли я. Конечно и Вероника себе ни в чём не отказывала, но всё же почти восемь тысяч евро, за несколько флаконов какой то вонючей воды и угольной пыли, для ресниц, это слишком. Но делать было не чего, раз сказал, что рассчитаюсь, то пришлось взятое на себя обязательство выполнять. Благо что деньги, доставшиеся мне вместе с сейфом убитого мной Венцеля, я в прошлый раз сюда привёз.
Плыли мы в открытом море и в полной темноте, горевший на рубке прожектор освещал только палубу, поэтому то, что твориться за бортом пассажиры не видели. Так же, как и не понимали в каком направлении мы двигаемся. Эта темнота навела меня на мысль о том, что обратно отправлять этих людей надо точно так же, как и сейчас, ночью. Чем меньше не очень проверенных людей будет знать, где находится крепость, тем мне в ней спокойнее спать будет, а то вон понавезли кого попало и теперь не знаем, как с ними справиться. Кстати о сне, так как все каюты отдали слабому полу, то мне естественно приходится проводить время на палубе, так же как Веронике и Мари, отказавшейся спускаться вниз без Жана, и ещё нескольким девушкам, тем кому там не хватило места в низу. А какой сон на палубе, где кроме тебя устроилась ещё куча народа, так если урывками удастся вздремнуть и это будет за радость. Вот мы и сидим не большим кружком, и рассказываем друг другу разные истории, которых в запасе у каждого из нас предостаточно. Мне говорить совсем не хочется, за целый день так наговорился, что язык уже не ворочается, поэтому я в основном слушаю и в кои то веки работаю у Вероники переводчиком, так как болтают в основном на французском.
Несколько часов нам всё таки удалось поспать, правда я смог заметить только то, как этот сон закончился, а вот когда он начался, напрочь выскочило из моей памяти. Открыв глаза увидел очертания берегов, а это означает, что уже светает и значит мы на подходе к месту назначения. Я сидел облокотившись спиной к рубке, а Ника лежала прямо на палубе, положив мне голову на ноги. Странно, давно со мной такого не было, чтобы я утром не вспомнил того, что происходило вечером, надо заканчивать с этим постоянным цейтнотом, до добра это не доведёт.
- Просыпайся - тихо сказал я девушке, чтобы не разбудить людей, ещё спящих рядом.
Вероника открыла глаза и не подымая головы сказала:
- Рано ещё, все спят.
- Когда они проснуться будет поздно, не умыться не сможем, не в туалет попасть.
- Ну и пусть.
- Это ты сейчас так говоришь - продолжал я шептать ей на ухо, - а когда приспичит, будешь меня просить, чтобы я очередь в гальюн разогнал. Вставай, всё равно спать уже не будешь.
Девушка не хотя поднялась и тут же, как будто и не спала вовсе пошагала в сторону кают, где и находились все удобства на корабле.
- За мной будешь - хитро улыбнувшись и помахав мне ручкой, сказала она.
Когда на горизонте показался холм, с крепостью вместо вершины, не спал уже никто и, наверное, поэтому, почти никто не обратил внимание на изменение в окрестном пейзаже. Кто то занимался личной гигиеной, кто то уже завтракал, некоторые просто валялись прямо на палубе или сидели, на ней же. Нашлись и те, кто занимался чисткой оружия, и лишь тех, кто всматривается в даль, почти не было. Поэтому, когда я подошёл к Жану и Мари, и попросил их посмотреть не много дальше собственного носа, они были первыми, кто заметил конечную цель нашего плавания. Но вот странность, крепость, которой я так горжусь, впечатления на них, во всяком случае с этого расстояния, не произвела никакого.
- Стена какая то на холме и что в ней такого примечательного? - спросил меня Жан.
- Это не стена, это самая настоящая средневековая крепость - ответил я ему.
- Развалины что ли? - не поверил мне француз.
- Сам ты развалина. А, чего тебе говорит, ты крепостей то настоящих, наверное, никогда не видел.
Я решил, что нет смысла чего то объяснять, доплывём сами всё увидят. Ещё проситься будут оставить их здесь пожить немножко, в качестве поощрения, а я подумаю, заслужили или нет.
Через пол часа мы благополучно пришвартовались к причалу, на котором нас ожидали телеги. Раз они здесь, то значит Сутягин уже приступил к окружению не благодарных пришельцев из Универмага и нам необходимо, как можно быстрее, выезжать туда же, потому что сил у Васьки, для такой операции мало. В каждой телеге стояла корзина, в которой было по десять жареных рыбин и кувшин воды. Молодец сержант, даже на счёт завтрака для приплывших людей побеспокоился, понимает, что воевать на голодный желудок не очень весело.