Следить за временем и волноваться мне было некогда. Сначала объяснял Ларсу, чего я от него хочу, потом выбирал пригодное место, где можно будет временно разместить несколько сотен людей, затем инструктировал подошедших ополченцев, как вести себя с бывшими земляками. Так пол часа не заметно и пробежали, но по их истечению к нам никто не вышел, и мне пришлось дать команду готовиться к бою, хотя очень не хочется воевать не понятно ради чего. Правда прежде чем открывать огонь, я решил подождать ещё пол часа и только потом начинать активные боевые действия. Вот тут то время потекло очень медленно, потому что я без конца вынимал свои часы и смотрел сколько его ещё осталось, до того момента, когда решить мирным путём, возникшую проблему, больше не удастся.
Белый флаг и строй военных, из-за шалашей, показались на семнадцатой минуте моего ожидания. Не один я, наверное, выдохнул с облегчением заметив их. Умирать, без особой на то надобности, никому не хочется. Не захотелось этого и членам сводного отряда, а иначе почему они сюда пришли. Не стройная колонна остановилась метрах в двуустах от дороги. Затем, через какое то время, от неё отделилась совсем не приметная фигура её командира и двинулась по направлению к нашим позициям.
- Я прошу прощения, за наше опоздание - начал с извинений подошедший ко мне парламентёр, - но времени было очень мало. Пока мы убедились в правдивости ваших слов, относительно Эдуарда Николаевича, пока закончили прения, пока предупредили караульных, время и вышло.
- Могли послать кого нибудь ко мне, с известием о вашем решении. Честно говоря, пол часа, которые я прибавил к отведённому для вас времени, мне дались не просто - выразил я своё неудовольствие.
- Ещё раз прошу простить меня, но я надеялся на ваш разум. Стрелять в своих соотечественников, оказавшихся в затруднительной ситуации, нормальный человек не сможет. А я много хорошего слышал о вас от разных людей, вот и позволил себе понадеяться на то, что вы примете правильное решение.
- Хорошо, что всё хорошо закончилось. Я так понимаю вы приняли первую часть моих требований?
- Да, но с одной поправкой.
- С какой?
- Я хотел бы до того, как мы сложим оружие узнать, что с нами будет дальше.
- Можете не сомневаться, ваша жизнь и надеюсь дальнейшее существование в этом мире, находятся в неопасности.
- Вы даёте слово офицера?
Ну ничего себе. Первый раз, за время моего незаконного присвоения воинского звания, мне задают такой вопрос и вот как на него отвечать.
- Да. Я даю вам слово офицера - отчеканил я, после не большого раздумья.
Мой собеседник, наверное, по своему понял мою заминку, потому что глядя мне прямо в глаза сказал:
- Я верю вам.
После этих слов он дал отмашку своим людям и колонна медленно пошла в нашу сторону.
- Скажите своим, пускай следуют за нами. У нас подготовлено место, где мы примем ваше оружие, а потом сможем более конкретно обо всём поговорить - сказал я мужчине, прежде чем он ушёл.
Ларс насчитал в составе сводного отряда, исчезнувшего поселения Универмаг, двести восемнадцать человек. Ещё восемь человек, находятся в карауле, который несёт охрану ценностей, теперь не понятно кому принадлежащих, но по словам Никитина Ивана Петровича, так зовут бывшего командира этого отряда, эти люди обо всём предупреждены и готовы сдать пост нашим солдатам в любой момент. Кроме этого, мой бельгийский товарищ, уже разделил всех сдавшихся бойцов на две группы. В одну вошли все те, кто, по его мнению, может и дальше служить у нас в качестве человека с ружьём, а в другую, которая была раза в два больше, люди не способные служить в армии даже по внешним признакам. После беглого осмотра, каждой из групп, я с ним согласился, хотя предупредил о том, что и в первой группе наверняка ещё найдутся не пригодные.
На всё это, включая и сдачу оружия ушёл примерно час. За это время я успел поставить своих людей на охрану импровизированного склада, сообщить гражданским о том, что боевые действия закончены и они могут заняться приготовлением завтрака, а также дать команду о том, чтобы сняли оцепление с лагеря. Оставив Сутягина разбираться с доставшимся нам имуществом, пошёл к сдавшимся военным, большая часть которых ещё даже и не догадывается, что они уже в запасе.