- Лейтенант, тебя Вероника Сергеевна ужинать зовёт, хватит валяться, всё равно же не спишь.
- Сейчас приду, поспишь тут с вами, бегаете туда сюда.
Девушка закрыла дверь и ушла, я приподнялся и сел на своей импровизированной кровати, так и продолжая думать о жизни. Вот интересно, а почему эта девочка не ушла со своими подружками и не сдала нас, боялась, как и они погибнуть во время нападения, хотя её могли убить и на нашей стороне, а девчонки эти погибли можно сказать случайно. Не напились бы, вместе со своими ухажёрами, может и до сих пор жили себе вполне счастливо, и не терзали свои юные головки, размышлениями о предательстве.
Я поднялся, отряхнулся от прилипшей травы, одел ремень, накинул плащ, нахлобучил кожанку на голову и вышел на свежий воздух. А может всё дело во мне, может быть я чего то не правильно делаю. Условия в которых мы обитаем уж очень какие то жёсткие, наверное и мне жестче надо быть, хотя бы по отношению к себе, хотя куда ещё то жестче.
Пока я дрых или скорее делал вид, что этим занимаюсь, наши успели обустроиться. Раненые и слабый пол устроились во второй избе, новенькие заняли одну из бань, а Торопов, Петровский и уже считавший себя выздоровевшим Веснин, ждали когда я проснусь в женском доме.
Пока специально для меня разогревали кашу, поговорил с ранеными мужиками, которые, на мой взгляд, выглядели на много лучше, чем когда я их увидел в шалаше. Только пожалуй Севостьянов, смотрелся ещё не очень, но это и понятно у него аж две дырки, пусть и сквозные. По словам медиков Зимин и Иванов недельки через две смогут встать, а через месяц будут, как новенькие, а вот Витёк на долго у них прописался, его они не меньше трёх месяцев собираются держать на постельном режиме, но это тоже не страшно, главное, что живой остался.
Пожевав не солёной каши, пошёл знакомится с бойцами, прибывшими к нам буквально на кануне. Думаю у них ко мне много вопросов накопилось, хотя наши уже ввели их в курс всего, что с ними произошло. Они само собой, сразу не поверили рассказчикам, думали разыгрывают, всё пытались до меня добраться. Но когда наш санинструктор им всё по свойски объяснила, с использованием не нормативной лексики, мужики вроде успокоились и стали задавать вопросы по существу. Так что сейчас пожалуй мне с ними полегче разговаривать будет.
Беседа в бане затянулась часа на три, сначала я подтвердил, как старший по званию, что их не разыграли и всё действительно так, как им до этого говорили, потом они все сразу и по одиночки меня спрашивали, как такое вообще возможно. А когда с этим покончили, настала моя очередь вопросы задавать и проверять документы, что тоже заняло не мало времени, потому что делал я это на полном серьёзе, больше к моём отряде людей, с кем лично не поговорил, не будет. Когда же утрясли все формальности, вышли на улицу с сержантом Ерёминым, перекурить, а на самом деле переговорить без посторонних, о его людях. Мне как минимум два человека для разведки нужны, мои же все в лазарете, да и вообще хотелось мнение сержанта узнать о настроении в коллективе.
Бойцов в разведгруппу, командир этого подразделения, порекомендовал мне сразу же, как оказалось несколько человек у него бывали в тылу у немцев и проявили себя там хорошо. Что же, с этим не поспоришь, иметь под рукой бывалого разведчика лучше, чем новичка. А про настроение он мне так сказал:
- Я, товарищ лейтенант, за каждого, как за себя поручусь, видел их в бою. Не скажу, что все герои, да и мне самому не раз так страшно бывало, что еле сдерживался, чтобы дёру не дать, но вот предателей среди нас нет, в этом можете не сомневаться.
- Будем надеяться, что так и есть. Ты сержант не обижайся, но наверное знаешь, что с нами приключилось несколько дней назад, поэтому и вас так проверяю.
- Я не обижаюсь товарищ лейтенант, в особом отделе и похлеще бывает.
- Что приходилось бывать?
- Так я от самой границы топаю, чего только за это время не повидал и в окружении не раз был, и на прикрытии оставался. А после такого, обычно, до своих самостоятельно добираешься, поэтому без особистов проверки на вшивость и не обходились.