- Ты это - начал я, пытаясь понять, чего он сказал - пиратов, давай ка построй.
Испанец молчал и всё так же преданно продолжал смотреть прямо мне в глаза.
- Ладно, пошли. На месте разбираться будем - поняв, что разговор не состоится, сказал я ему.
Подойдя к первому же солдату удачи, я начал его обшманывать, делал это ловко и быстро, потому что мест у него, где можно было чего нибудь спрятать не так уж и много, а по сути оно вообще одно, за широким, тряпичным поясом. У этого нашёлся лишь кошель, с звенящими в нём монетами, у следующего был почти такой же тряпичный мешок, но кроме денег, как мне показалось золотых, имелись ещё и ювелирные украшения.
- Это что такое? - спросил я обескураженного моими находками испанского начальника.
Ответом на мой вопрос была оплеуха, прилетевшая последнему обыскиваемому и какие то ругательства, обращённые в сторону своих солдат, подкладывавших полешки и в так хорошо горевший костерок.
Через десять минут у моих ног лежала маленькая кучка драгоценностей и два огромных ключа, наверняка от того места, которое я хотел было уже подрывать гранатой.
- Несите службу дальше, но делайте это более усердно. Не то я могу рассердится - сказал я на прощание виновато глядевшему кабо и тут же добавил, вспомнив о привезённых людях. - А ну ка давай со мной.
Пришлось всё же будить Нику, без перевода вопрос с переселенцами обсуждать бесполезно. Пока она просыпалась я засунул всё, что отобрали у наглых пиратов, в свой рюкзак и только потом, вместе с девушкой, вышел на улицу.
- Доложи этому про людей, найденных на корабле, расскажи про их количество и поставь его в известность о том, что я хочу, чтобы он был и над ними главным.
Ника говорила на много дольше, моего краткого выступления. Потом у неё, что то спрашивал испанец, она отвечала ему и происходило всё это почему то без моего участия.
- Вы вообще про что базарите? - спросил я внимательно слушающую собеседника, переводчицу.
- Подожди, потом расскажу - ответила она, не отрывая глаз от лица солдата.
Ну ладно пусть поговорят может о чем то полезном беседуют. Мешать не буду, лишь бы это на долго не затянулось.
Вероника только минут через десять решила, что пришло время и мне поведать, о чем она так долго разговаривала с моим новым командиром.
- В общем так, если говорить по существу, то он принял предложение и очень благодарен тебе за оказанное доверие. Клянётся в вечной верности и говорит, что ты об этом никогда не пожалеешь. Но самое главное то, что он уже знает место, где они все будут работать. И знаешь куда он их собирается пристроить?
- Да откуда? Ты же с ним чуть ли не полчаса мило беседовала.
- На твоих виноградниках и садах. Он говорит, что ещё когда они шли по дороге в сторону крепости, он сильно удивлялся, сколько же у хозяина всего этого добра, должно быть людей, чтобы содержать в таком идеальном состоянии эту огромную территорию.
- Во как! Оказывается, у меня под боком сады и виноградники имеются, только я про них почему то до сих пор ничего не знаю. Надеюсь ты не проговорилась о том, что нам про это богатство ничего не известно?
- Нет конечно. Наоборот сказала, что дон барон очень волновался о будущем урожае, потому что его люди сейчас работают в другом месте, на многочисленных полях и фермах, и рабочих рук очень не хватает.
- Молодец, с меня пряник.
- Но тут одна загвоздка есть.
- Какая?
- Марко говорит, что сможет справиться с таким количеством людей и ты можешь не волноваться, они будут у него пахать, как заводные или что то в этом роде. Но он сам бывший крестьянин, а сейчас всего лишь простой кабо. А на такой должности без должного авторитета трудно.
- Всего то? Скажи ему, что прямо сейчас мы снова вернёмся в крепость и утрясём этот вопрос.
- Ты уверен?
- Абсолютно.
После того как испанцы, за исключением тех, кто остался охранять узников, построились у стены крепости, я толкнул речь. Говорилось в ней о том, как безгранична моя власть в здешних местах, какой я злобный и ужасный, но очень справедливый и ещё много о чем. Делал это лишь для того, чтобы в конце воспитательной беседы взять, да и произвести кабо сразу в сержанты. Я подумал, что это звание наверняка выше имеющегося у него сейчас.
Вероника, моё долгое и очень вдохновенное выступление уместила в двух предложениях, но крики: - Сарженто! Сарженто! - которыми сослуживцы поздравляли своего однополчанина, а потом и его ответная речь, всё компенсировали.
Спустившись вниз после построения свежеиспечённый сержант стал по хозяйски принимать людей, а я, перед тем, как ехать за новыми, на минуту заглянул в палатку.