Я перечитал написанное на тетрадных листах три раза и каждый раз для меня по новому звучала та или иная фраза, с каждым разом становились роднее, казалось бы обычные буквы из алфавита. А признание в любви, написанное в самом конце, даже на секунду не показалось чем то фальшивым или вставленным в текст просто согласно общепринятой традиции. После третьего прочтения, я аккуратно сложил первое в моей жизни письмо и не нашёл ни чего лучше, чем положить его в карман камуфляжа, по старой солдатской традиции. Посидев не много и осмыслив событие, произошедшее со мной только что, достал из ящика стола лист бумаги, шариковую ручку и сел писать ответ. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы понять, сегодня написать, хотя бы первую фразу, я не в состоянии и не потому что так сильно устал за день, а совсем по другой причине. Как не стыдно в этом сознаваться, но писать письма я просто не умею. Большую часть жизни я писал диктанты, сочинения, конспекты, но за всё это время мне так и не удалось написать ни строчки в таком жанре, как письмо и как теперь к нему подступиться, я даже понятия не имею.
За последующие четыре дня траулер сделал ещё два рейса в крепость и обратно. Груз, который корабль доставил по назначению в первый из них, состоял только из соли и бочек для соления рыбы, этим же транспортом уехало и десять разведчиков, отобранных мной из группы Сутягина. А во второй раз судно перевозило пиломатериалы и некоторое количество животных. В качестве груза трюм заполнили доски, брус и обычные брёвна, дефицит которых в новой фактории тоже наблюдался. Палубу же оккупировали восемь тёлочек, два бычка и три лошади. Козьего молока у крепостных жителей в достатке, но вот, как оказалось, из доклада Василия, не все наши граждане способны его употреблять, поэтому пришлось пойти им на встречу и увеличить поголовье коровьего стада. А лошадок отдали лишь только потому, что те четыре, которые уже имеются в крепости, при такой интенсивности их использования на разных работах, долго там не протянут. Хотя у нас и принято считать, что лошадь для того и существует, чтобы работать, как лошадь, но всему же существует предел. Такой предел наступил и в работе экипажа нашего доблестного кормильца траулера. Вернувшись домой после очередного похода его капитан, мичман Ухов, мне прямо заявил:
- Всё командир. Выдохлись мои парни в таком темпе работать, надо дать им хотя бы сутки на отдых и приведение корабля в должное состояние. Страшно смотреть на палубу и в трюм заглядывать, а если честно, то и перед людьми не удобно. Корабль, извиняюсь, в хлев превратили, а капитану хоть бы что.
- Надо сутки на отдых, значит надо. Я не возражаю, заслужили. Тогда и грузчикам дам перерыв на ночь, пускай тоже отдохнут и выспятся нормально. Но через сутки должен быть готов к отплытию. У нас полная пилорама досок и куда их девать, кроме как в крепость отправлять, я пока не знаю. Следующие пару рейсов их возить будешь, а там и рыбку ловить время подойдёт.
Кроме огромного количества бруса, досок и нескольких срубов, судно перевезло в крепость ещё два десятка женщин и двадцать четыре мужика, которых попросил, хотя бы на время, отправить туда наш прораб, приступивший к руководству на строительстве огромного винного погреба. Из его записки я понял, что работать с испанцами, на этом грандиозном сооружении он готов только до определённого уровня, а когда дело дойдёт до работ, от которых будет зависеть живучесть сооружаемой конструкции, он хотел бы получить, в своё распоряжение, нормальную бригаду строителей, которую сам же кое чему и обучил. Таким образом людей на станции стало ещё меньше на пол сотни человек. Это позволило нашему шеф повару поверить в то, что до нового урожая сможем дотянуть, не сильно ограничиваю суточную норму потребления продуктов.
Ровно через сутки траулер с грузом отбыл по назначению, ещё через двое уплыл снова, неся на своём борту те же изделия из дерева, что и до этого. А ровно через полтора дня, как и обещал, на станцию приехал Коробов. Его колонна из пяти грузовиков и одного бензовоза, благополучно миновав КПП, преодолела расстояние от него до вокзала и расположилась на нашей главной площади, заняв почти половину её. Я встречал гостей у главного входа на вокзал. О том, что они подъезжают меня предупредили за ранее, как всегда чётко сработал наблюдатель на вышке. К приезду партнёра мы были готовы, а вот к такому количеству машин, наверняка гружённых товаром, привезённым для обмена, не очень. Это же сколько он хочет получить у нас рыбы, если столько всего привёз.