Но ближе к ночи, слава создателю, всё как то само собой улеглось. Застолье разбилось на группы по интересам, я тоже оказался в одной из таких компаний, где кроме меня и Жана, присутствовали ещё два его помощника, по отряду. Сначала их разговор ничем не отличался от тех, которые обычно происходят между не очень трезвыми людьми, но вскоре он приобрёл какой то, не совсем понятный мне, политический подтекст. Однополчане, не обращая внимания на меня, во всю ругали немцев, Венцеля, обзывая их нацистами и фашистами, поливали грязью тех, кто пресмыкался перед ними и недвусмысленно намекали на то, что час расплаты близок и возмездие придёт неминуемо. Я конечно же не мог понять всего о чём конкретно они говорили, так как разговор этот вели одновременно три изрядно выпивших человека, перебивая друг друга, да ещё на не очень хорошо мне знакомом языке, но общую суть его уловил и понять то, что эти парни заговорщики, смог.
Больничная палата снова увидела нас только перед завтраком, врачебный обход мы пропустили и это не замедлило сказаться на отношении к нам главного врача. Похоже на этот раз его терпение лопнуло и он нас взял да и выписал, но обязал приходить раз в два дня на перевязки. Перед уходом он всё таки осмотрел меня и Жана. Как у товарища со здоровьем я так и не понял, а вот у меня всё зажило, как на собаке. Дырка от пули и рванная рана от её сестры затянулись, ребра уже не болели, тем более доктор дал заключение о том, что перелома в них всё же не было. Освобождение от службы у нас ещё на неделю, за это время я думаю смогу освоиться и приспособится к новым условиям жизни, а что будет потом, время покажет.
Жан попросил одного из своих сослуживцев переехать в соседний дом, так что я поселился рядом с ним. Несмотря на то, что вроде бы знаю всех солдат его отряда, но я всё равно новичок в их коллективе и как не крути до того, чтобы стать своим, мне ещё далеко. Хотя сколько мне с ними доведётся служить я и сам точно ещё не знаю.
Первым делом получил всё имущество, затем оружие и боеприпасы к нему, а вечером Жан устроил построение и представил меня официально уже знакомым людям, в качестве нового бойца подразделения. Затем я первый раз ужинал в столовой для легионеров, вместе с остальными солдатами и должен заметить, что на станции нас кормили не хуже. А по обеспечению свежими продуктами у нас дела обстояли на много лучше, так как в этой столовой мясо и рыба были только консервированными. Этот день прошёл как то сумбурно, поэтому поговорить с французским другом, о том, что я услышал вчера, у меня так и не получилось. Но откладывать на долго этот разговор не следует, завтра прямо с утра задам Жану пару вопросов и посмотрю, как он на них будет реагировать.
Но утро к сожалению, началось с того, что меня вызвали в штаб, посыльный принёсший сообщение оповестил об этом моего командира, а уж затем и он меня обрадовал.
- Петья, тебье требовать к Венцель, за еда - произнёс француз очередную тарабарщину, к которым я уже начинаю привыкать.
Я даже не стал его переспрашивать, как это иногда делал в наших с ним разговорах и так же всё понятно, надо явиться к Венцелю после завтрака. Конечно же я поинтересовался причиной столь раннего вызова к верховному, но Жан и сам был не в курсе, он мне только посоветовал привести себя в надлежащий вид, так как фюрер не любит не опрятных бойцов.
В штабе, который находился в доме похожем на барак, знали о том, что я должен подойти. Стоило мне только назвать свою вымышленную фамилию, как меня тут же отвели к кабинету босса, которого ещё не было на месте. Пока я скромно сидел у дверей начальника всех начальников, дежурный доставил к кабинету ещё одного человека. Это была молоденькая девушка, которая садясь на свободный стул поздоровалась со мной по немецки и мило улыбнулась, когда и я поздоровался с ней в ответ, по русски. Венцель в сопровождении двух помощников, с которыми мне до этого встречаться ещё не доводилось, прошёл к себе, не обращая на нас с девчушкой абсолютно никакого внимания. Мне даже на какое то мгновение показалось, что надо мной просто кто то подшутил и я хотел было встать, и убраться восвояси. Но на моё счастья в коридор, из кабинета, выглянул один из легионеров, зашедших туда в след за шефом и с явно немецким акцентом сказал: