Жан, как то не по доброму посмотрел на меня, а потом, в свою очередь, спросил:
- Венцель, меня говорить?
- Нет, только про коменданта - спокойно ответил я, на его вопрос.
Глаза француза словно рентгеном прошивали меня на сквозь, но я уже не тот студент, который год назад попал сюда. На такие взгляды не реагирую.
- Ты во мне дыру проглядишь, но толку от этого не будет. Давай поговорим лучше, а потом будем решать, что дальше делать.
- Я не понимать. Так говорить надо Варвара, но тогда она надо пиф паф - выдал французишка.
- Не думаю. Она девочка понятливая, не проболтается - возразил я ему.
- Если поэтому, то пошли она - коверкая слова, решительно заявил Жан.
Мне и самому надоел такой разговор. Одно дело, когда болтаешь о пустяках, в этом случае можно чего то недопонять, не договорить, а здесь разговор предстоит серьёзный, я так понимаю мне удалось проникнуть в очень большую тайну. Хотя, что значит проникнуть, эти пьяницы всё сами разболтали, а теперь один из них возмущается.
Варвара согласилась уделить нам не больше пятнадцати минут, так как по истечении этого времени у неё могут возникнуть неприятности на работе, а это ей совсем ни к чему. Первым заговорил Жан и причём речь его затянулась минут на пять, он не замолчал даже после того, как девушка попросила его остановиться, хотя она наверняка уже позабыла то, что он говорил в самом начале.
- С вашим товарищем сегодня что то неладное творится - предупредила меня она, прежде чем озвучить то, что смогла запомнить из пламенной речи моего товарища.
- Я в курсе, но вы переводите и постарайтесь меньше обращать внимания на его слова.
- Так и сделала бы, но он предупредил меня о том, что если про этот разговор, кроме нас, ещё кто то узнает, то мне не поздоровится. Поэтому я не знаю, как быть дальше, слушать его или рассказать вам про то, что он уже мне поведал и уйти.
- Думаю вам опасаться не чего. Вы же не из тех девушек, которые языком молотят без разбора. Так ведь?
- Скорее да, чем нет.
- Ну тогда начинайте. А там видно будет, стоит ли нам с вами чего то опасаться или это всё выдумки нашего французского гостя.
Из дальнейших слов переводчицы я не узнал чего нибудь такого, что могло бы сильно удивить меня. Конечно было интересно прояснить, кто есть такой Венцель, какие люди его окружают и почему им удаётся так долго держать, можно сказать в кулаке, столь разношёрстную толпу легионеров. Да, мне многое стало понятным после того, как Варвара перевела и первую часть того, что наговорил француз и вторую, и третью. Но это абсолютно не являлось тем, чтобы я хотел услышать от Жана.
Когда кончились пятнадцать минут, которые девушка подарила нам, она убежала на кухню, а я стоял рядом с улыбающимся легионером и не знал, есть ли смысл теребить его дальше. То, что Венцель и его приближённые самые настоящие фашисты из тридцатых и сороковых годов, рано или поздно мне и без него удалось бы узнать. О том, что из трёх сотен немецкого батальона, больше половины прибыли сюда прямо с передовой Великой Отечественной, тоже не страшная тайна и то что Жан, и его подчинённые недолюбливают их, если не сказать больше, надо думать не является секретом, для этих самых немцев. До меня всё равно бы это долетело, а вот почему он ни словом не обмолвился о какой то операции, про которую они болтали в пьяном угаре, не ясно. Хотя почему же не ясно, просто не доверяет, вот и всё. Если не сказал про это сейчас, значит дальше пытать его бессмысленно, остаётся только одно, ждать, когда созреет.
- Можешь не волноваться я никому не скажу, что вы ненавидите Венцеля и всех немцев. Мне они, кстати, тоже не нравятся - посмотрев в глаза Жану, сказал я.
Заводить разговор на эту тему больше не стану, посчитает нужным сам начнёт беседу, а нет, то пускай всё идёт так, как идёт. Мне самому надо решать свои проблемы и ни на кого не надеяться, и стараться по возможности не привлекать лишнего внимания к своей персоне, кого бы то ни было. Но это внимание, как выяснилось позже, может привлечь, казалось бы, совсем безобидная разминка, с импровизированной грушей, на свежем воздухе.
Обратив внимание на то, с каким упорством я насилую своё израненное тело по утрам, двое итальянцев, живущих по соседство с нами, изъявили желание поучаствовать в этом деле вместе со мной, но только ближе к вечеру, когда у них появится свободное время. Прикинуться, что я их не понял, было бы как то не правильно, поэтому я не стал возражать, а почему бы не качать мышцу ещё и вечером, наверняка это мне не помешает в будущем. Тем более неделя безделья всё равно скоро закончится, а получится ли потом заниматься физкультурой или нет, не ясно.